— Да ты тут так сладко спала, — перед моим носом мелькает снимок: я, развалившаяся на спине и дрыхнущая как сурок. Нога как-то стрёмно подогнута под себя, теперь понятно, почему я её не чувствую, край майки смят в кулаке, обнажая живот и пирсинг в пупке. Волосы растрепались как у ведьмы, одеяло вообще непонятно где. А вишенкой на торте то, что я без джинс. Сняла их вчера, потому что после заказанного из круглосуточной доставки позднего ужина они на мне готовы былилопнуть. Снять — сняла, да как бы до сих пор не надела.
Сердито пытаюсь перехватить компромат с конкретной целью сделать глобальный «delete», но телефон проворно ускользает.
— Не-не. Не отдам. Это на память, — продолжает угорать Дёма.
— Да подавись, — хмуро прячу пылающее лицо в ладонях. Унизительней не придумаешь.
— Эй, ну ты чего? — кажется, я его озадачила. — Только не говори, что реветь собралась?
Вот ещё.
— Не дождёшься. Я даже на «Хатико» не плакала… Потому что не смотрела.
— Ну так и расслабься.
Расслабься. Легко говорить человеку, который навис надо мной античным богом.
Тело, внешний вид, вообще всё. И я… на полу валяюсь, комкая простынь, чтобы прикрыть неглиже. И босыми пальцами на ступнях грустно шевелю.
— Вечно у меня всё через одно место, — вздыхая, удручённо почёсываю макушку.
— Зато какое симпатичное, а?
Это он что, комплимент только что моей жопе отвесил? Или не жопе? Хм… нет, уточнять не буду.
— Да я по жизни как пьяная корова на льду без коньков.
— Не переживай. Нам это не помешает.
— Что не помешает? — не поняла я.
— Скоро узнаешь.
Кхм… Вчера «скоро узнаешь». Сегодня «скоро узнаешь». А скоро — позвольте уточнить, это когда? Как скоро?
— Слушай, — неодобрительно качаю головой я. — Ты с этим своим «скоро узнаешь» начинаешь конкретно напрягать.
— Правильно, — добивают меня железным аргументом. — Так и должно быть.
Ему это всё по фану, да? Получает удовольствие, чувствуя превосходство?
— Так, — хрена лысого. Пускай со своим питомцем в эти бирюльки играет. — Поехала я домой. В гостях хорошо и всякое такое, но пора заканчивать с шарадами, — подхрамывая пытаюсь встать, но меня без объявления войны валят на подушки, нависая сверху и обездвиживая по всем фронтам.
Ай, нога же… Впрочем, пофиг. Нога теперь волнует меня меньше всего.
— Никуда ты не пойдёшь, — в глазах Дёмы прыгают плутоватые огоньки, а его запах… Он пахнет свежестью, сексом, обезоруживающей дозой тестостерона и тем самым одеколоном, которым пропитана комната. Нет. Не одеколоном. Дезодорантом.
