Заслужил, — нащупываю место удара. Хрустнуло так, словно треснула кость, но вроде ничего. Даже зубы на месте. Радов меня пожалел. Если бы захотел — валялся бы я уже с сотрясением.
Но он в бешенстве. Прям в лютом. Меня с пинка впечатывают в стену, хватая за грудки.
— Это моя сестра! — яростно цедят сквозь зубы. — Сука, ты суешь язык в рот моей сестре!
Хм… если бы только язык. Полагаю, хорошо, что он не знает подробностей.
— Знаю, — только и могу согласиться. Истина-то непоколебимая. — Прости. Я старался.
— Старался? СТАРАЛСЯ?! В городе тысячи девчонок! Тысячи! Но какого-то хрена тебе понадобилась именно моя сестра! Почему? — кулак впечатывается в бетонное препятствие аккурат возле моего лица.
— ПОЧЕМУ, ТВОЮ МАТЬ?
— Потому что влюбился.
— Влю… — Даня осекается на полуслове, недоверчиво пятясь. Настолько опешил. — Гонишь?
— А я когда-нибудь шутил на такую тему? — спокойно отвечаю я.
Молчание. Разумеется, молчание. Мы слишком давно друг друга знаем.
— Мля! — Радов яростно тычет в меня пальцем.
— Мне плевать, что там у тебя.
Держись от неё подальше.
— Не могу.
— Я предупредил! Оставь. Не втягивай. Ей рядом с тобой не место.
Понимаю. Знаю. Сам думаю об этом чаще, чем следует. В конце концов, это та причина, по которой в большинстве случаев разваливались все мои отношения."
"— Всё будет нормально, — обещаю я. — Даю слово. Отвечаю за неё головой.
— Да мне ни в одно место не упёрлось твоё слово! Повторяю. Держись. От. Неё. Подальше!
— Говорю же, не могу.
— Не можешь или не хочешь?
— Дань, — челюсть отзывается болью на каждое слово.
Морда завтра, вероятно, распухнет. — Я всё понимаю, правда. И не хотел, чтобы вышло так, но сделать ничего не могу. Это сильнее меня.
— Сильнее, млять, его! — вижу, как чешутся его руки. Весь трясётся, едва сдерживаясь.
— Слушай, если хочешь втащить ещё, давай. Я не буду защищаться, — всё по делу. Накосячил? Накосячил. А за косяки надо отвечать.
— А толку?
— Полегчает.
— Да нихрена не полегчает, — друг трёт лицо с такой силой, будто хочет вымыть из памяти всё, что видел и знает.
Нет. Избивать меня точно уже больше не будут. Запал прошёл. — А-а-а! — рвёт и мечет он. — Нет. Нет, нет и нет. Ей девятнадцать! Сука, всего девятнадцать. Пока я за неё отвечаю, не бывать этому. Не позволю. Если надо, увезу обратно в Москву и посажу под замок! — меня грубо отпихивают с пути. Чтоб не мешал.
— Значит, я поеду следом. От тебя уже ничего не зависит, — бросаю ему вслед. — Всё что ты можешь — не мешать.
