— Что?
— Что слышали.
Шурка замолкает, придерживая голову уже двумя руками. Любка стоит разинув рот. Так что санитары, воспользовавшись всеобщим замешательством ловко запихивают носилки с Сенцовым в свою бело-красную машину и отбывают. А мы остаемся.
Нас с Любкой допрашивают. Правда, толку от наших показаний — чуть. Ничего не видели, ничего не знаем. Слава и Маша отвечают на вопросы полицейских приблизительно так же. Лица у хранителей правопорядка такие, что с них можно писать картину маслом под названием «Опять „глухарь“».
Когда все наконец-то отбывают, Слава с Машей скрываются в своем домике у ворот, а мы с Любкой в компании изумленного происходящим Ваньки остаемся наедине, не могу не поделиться своими подозрениями. Сначала, правда опять отправляю Ивана в его комнату.
— Люб. Ничего не могу с собой поделать, уверена, что стреляли не в него.
— А в кого? В тебя? Думаешь муженек твой на тропу войны вышел? Не спорю — намного ему дешевле выйдет киллера нанять, чем бабки с тобой по-честному делить.
— Тоже вариант, но я не о том.
Саша… Ну тот, которого я… Который меня…
Перебивает:
— Я поняла, о ком ты.
Киваю благодарно.
— Так вот. Когда мы виделись в последний раз, он мне след от пули показывал. В него тоже стреляли недавно. И тоже не убили только чудом…
— К чему ты, подруга, клонишь?
— Не перебивай, сама собьюсь. Тот, убитый на дачах тип, которого я нашла, был сложением и цветом волос похож на Сашу. И Шурик тоже… Понимаешь, что это может значить?
Любка какое-то время размышляет. Потом выносит краткий вердикт:
— Чушь.
Саши твоего здесь не было никогда. С тобой его кроме твоего чудного положения, — указывает на мой живот, — ничего не связывает. С чего бы киллеру поджидать его здесь?
Отвожу глаза.
— Был он здесь совсем недавно.
— И ты мне ничего не рассказала? Ну ты… Чего хотел?
— Оказывается, это он за мной следил. Сказал: «Хотел узнать о тебе побольше».
— Идиот, блин. Ну, и что дальше?
— Сообщил, что не женится на мне, даже если я не врала, и ребенок действительно от него.
— Скотина. А ты?
— Опять с ним переспала.
Смотрит как на душевнобольную. Разве что пальцем у виска не крутит. Потом вдруг смеется и машет рукой.
— Ну и правильно. С паршивой овцы — хоть шерсти клок.
* * *В Москву возвращаются Евгений Васильевич и Арина с маленькой Катей. Мой работодатель задумчиво изучает входную дверь своего особняка, погружая палец в оставленные пулями следы, а потом уходит в свой кабинет. Вижу, как следом за ним проскальзывает Маша.
