Не греет его мысль, что кто-то из его знакомых узнает — бывшая жена господина Вербицкого вынуждена пойти в прислуги.
— Понятно. Ладно. Не берите в голову. Будем просто считать инцидент исчерпанным.
Еще раз окидывает меня взглядом. Видимо уже не как известную ему Надежду Николаевну Романову, а в новом статусе — как бывшую жену крупного магната Игоря Вербицкого. Ну да. Вот такая я. Немолодая. Уже некрасивая. Никем, кроме моих детей и, наверно, Шарика-Бобика нелюбимая. Никому не нужная и ничего из себя не представляющая… Сплошное «не»… Но Евгений Васильевич, кажется, думает иначе.
Уже уходя ворчит себе под нос.
— Дебил. Как есть дебил.
Неужели это он о моем муже?..
* * *"
"Март в этом году как обычно оказывается зимним, а не весенним месяцем. Морозы заворачивают такие, словно на дворе опять январь. Мои хозяева решают проблему внепланово затянувшейся зимы просто — уезжают в теплые края. У меня неожиданно появляется двухнедельный отпуск. Собираюсь поехать в свою заброшенную квартиру и хоть немного прибраться в ней.
У машины сталкиваюсь с Машей. Усмехается с издевкой, завидев меня.
— Здра-авствуйте, Надежда Николаевна.
— Здравствуйте, Маша.
— А я-то все гадала — и откуда у вас такая дорогая машина? Теперь-то понятно — воспоминания о прошлой жизни. Муженек сбежал, дети кинули, только вот тачка и осталась…
В армии то, что неизменно проделывает со мной Маша — естественно без свидетелей — по-моему как раз и называется дедовщиной. Нет, она, конечно, не бьет меня, но издевается постоянно и с неизменным удовольствием.
Пользуясь тем, что в таком тонком деле опыта у нее значительно больше, чем у меня. Да и характерец подходящий. Умом прекрасно понимаю, что реагировать на ее подколки и мелочное хамство как минимум глупо. Но ничего поделать с собой не могу. Все равно чертовски обидно. Тем более, что девица эта очень точно бьет по самым больным местам. Пытаюсь огрызаться столь же мелочно.
— Маш, вы мне ворота не откроете?
Ух ты! Попала! Как ей физиономию-то перекосило!
— Сама откроешь!
Разворачивается и наконец-то уходит.
Чего, собственно, я и добивалась. Гружу в багажник свои вещи, открываю ворота, выруливаю. В зеркало заднего вида замечаю Славу, который спешит мне вслед. Открываю дверцу и начинаю выбираться на улицу, чтобы закрыть за собой ворота, но Слава только рукой машет:
— Езжайте, Надежда Николаевна, я закрою.
Опять машет рукой — уже прощально — и улыбается.
