Здесь в коридоре уже не мрамор, а паркет, покрытый посередке классическим красным ковром с зеленой каймой. Очень консервативно. Рядом с дверью того кабинета, в который мне и надо, висит табличка: «Приемная». А дальше что-то трудно воспринимаемое. В целом получается, что иду я в приемную Директора Директората какой-то там Дирекции. Как все-таки велик и могуч русский язык! И все ведь логично! Если есть Дирекция, то у нее, наверно, должен быть Директорат, а в нем, соответственно, Директор…
Захожу. Хозяин, и правда, консерватор.
Здесь тоже паркет, тяжелая деревянная мебель и фикус на окне. Секретарше, которая встречает меня коротким кивком, лет приблизительно столько же, сколько мне. Не молоденькая «курица» с силиконовыми губами и пустотой в глазах. Хороший знак. За меня ведь хоть и замолвили словечко, но все равно на одном этом далеко не уедешь. Я бы, например, сорок раз подумала, отмерила, взвесила, прежде чем доверить своего ребенка чужому человеку…
На этот раз я не опоздала, но могла бы смело. Хозяин кабинета занят — затянулось совещание.
Сажусь в предложенное секретаршей кресло и готовлюсь к долгому ожиданию. Приглушенный гул, который раздается за дверями, доказывает, что там все проходит бурно. Только через сорок минут из кабинета начинают валить распаренные, как после бани, мужики. Судя по их лицам, головомойку им шеф устроил изрядную. Страшен во гневе? Стоит намотать на ус. Я ведь, если все сложится, тоже стану его наемным работником…
Наконец, меня приглашают. Вхожу. Странно, но хозяина не наблюдается.
Кабинет пуст. Только в задней стене распахнутая дверь, за которой слышу какое-то шевеление. Стою жду. А что остается? Пока жду оглядываюсь. На стене за рабочим столом президент в рамке. На столе — российский флажок на подставке. Все как положено.
Правда флажка этого почти не видно за горами бумаг и папок, которыми завален стол. Нелегка, как видно, бизнесменская жизнь Директора Директората. А вот и он. Выглядывает из той самой открытой двери.
— Здравствуйте.
— Здрасте.
Садитесь. Я сейчас…
Появляется через пять минут. Почти падает в свое директорское кресло и крутит головой в тугом воротнике рубашки. Словно проверяет, не отвинтилась ли, крепко ли держится.
— Уф! Укатали сивку крутые горки.
Улыбаюсь. Смотрит изучающе. Что ж имеет право. Смотрю в ответ.
— За вас просил человек, которому я отказать не могу. В силу служебного положения…
— Но это еще не повод доверять ребенка, кому попало.
Сначала хмурится. Потом улыбается.
