Совсем я рехнулась от всего этого! Уже вообще ничего не соображаю. Поворачиваюсь к ним спиной.
— А Саша… тоже уехал?
— Уехал, мать. Улетел, но обещал вернуться. Как Карлсон. Так что не грусти.
Не грусти… Нет, ну что за мужик-то? То талантливо изображает у меня на глазах собственную смерть. То сбегает, даже не простившись… Любка что-то прикидывает, а потом снова уходит на кухню и возвращается со вторым подносом — на нем уже какая-то еда посерьезнее печенюшек. Исключительно хозяйственная у меня подруга.
Только что изображала из себя боевую подругу Джеймса Бонда, если не его самого, а теперь хлопочет вокруг Сенцова, как курица-наседка вокруг цыпленка. Так и норовит подсунуть кусочек повкуснее.
— Люб. Раз Саша, как обычно, отбыл в неизвестном направлении, ты хоть мне объясни…
Перебивает:
— Почему в неизвестном? В известном. Я же говорю — в Москву полетел.
— Ну да — в Москву по делу, срочно…
— Не куксись. Все, слава богу, обошлось и теперь день ото дня только лучше становиться будет.
— Что все-то?
— Я ведь тебе объяснила: мне велено молчать, Надь. А я, поскольку теперь снова на службе, приказы не обсуждаю.
— Гадина ты.
— От гадины слышу. Потерпи. Сам все расскажет.
— Ага. Через полгода, когда ему снова потрахаться со мной приспичит.
Молчит. Никак на мое нытье не реагирует. И, насколько я ее знаю, так и будет молчать. Кремень, а не женщина…
* * *Отпуск наш, не задавшийся так страшно, приходится прервать. Любку вызывают на службу — отчитываться. Загрустивший Сенцов, естественно, собирается ехать с ней.
Ну а я что же? Тоже с ними… Не оставаться же одной в этой здоровенной халабуде. Я тут от страха помру. Все мерещиться что-то будет. Хотя Любка раз за разом убеждает меня в том, что все самое скверное уже позади.
Не могу не упрекнуть ее:
— Если и ты, и этот чертов Саша Тургенев знали, как будут развиваться события, чего же, суки, мне не сказали? Ну он-то ладно. Ему на меня всегда наплевать было. А ты-то, Крылова? Еще и по морде мне дала так, что у меня даже в ушах зазвенело…"
"— Прости.
Я не хотела сильно. А что до того, чтобы тебя в наш заговор посвятить… Прости, но это моя вина. Он тебя сначала втягивать вообще не хотел, Надь. Но мы не знали, когда именно все может закрутиться, и вероятность того, что как раз ты можешь спровоцировать их на действия, была высока. Ему пришлось это принять. Потом он стал настаивать, что надо посвятить тебя в детали. И я ему запретила, Надь. Прости.
