— Неплохо было бы сначала встретиться с Ифей и узнать, сколько ушло на материалы, но с ней лучше поговорить лично.
Если удастся заработать, можно будет сделать еще несколько партий. Все-таки денег император выделяет дочерям не так уж много, а все их богатство — дворец, украшения, слуги, которые получают жалованье тоже в императорской казне — с собой не унесешь. Ну, кроме драгоценностей, конечно. Но те еще нужно умудриться продать так, чтобы тебя при этом не ограбили.
— Но ведь торговать на рынке не прилично! — ужаснулась Мейлин, но тут же поправилась.
— Я не переживаю за свою репутацию, но ведь люди могут узнать, что я служу вам.
— А как же другие женщины торгуют на рынке? — нахмурилась я. — На празднике фонарей я точно видела нескольких.
Задумалась, пытаясь вспомнить, натыкалась ли на что-то подобное в других дорамах. Я всегда больше любила фэнтези-истории, а в них не много говорилось про такие нюансы.
— Так это только низшие сословия. Госпожа, вы не подумайте, что я зазналась, став служить вам.
Но если кто-нибудь из дворца увидит меня за прилавком, это будет нехорошо для Вас. — Она закусила губу, и выжидательно уставилась на меня.
— Ладно. — кивнула я ей, — Давай тогда так. Подойди к продавцам, кто уже торгует подобными вещицами, и спроси возьмут ли они на продажу? А если будут упираться, то говори, что уже договорилась в соседней лавке, за комиссию в треть цены, и просто ищешь более выгодные условия.
Мейлин внимательно меня выслушала, и сосредоточенно кивнула.
Когда она ушла, я осталась одна с мыслями о Вей Луне. В глубине души я знала, что мое решение подарить ему вертушку было не только жестом доброй воли, но и… чем? Тот Вей Лун, каким я знала его по последним сериям дорамы, был жестоким бескомпромиссным демоном, которому ничего не стоило отнять чужую жизнь.
В одном из эпизодов, во время похода к границам империи, он убил престарелую женщину просто за то, что та случайно столкнулась с ним и наступила ему на ногу.
Для того Вей Луна его цели оправдывали любые средства."
"Но Вей Лун, который был рядом со мной сейчас, казался мне другим. Он сам вызвался помочь мне с книгами, когда ситуация была критической, и принял за меня жестокое наказание. А еще так мило выглядел, когда я поцеловала его в щеку на рынке и назвала своим мужем. И его поцелуй ночью, когда он сказал, что не простит себе, если не сделает этого…
Сердце сжалось от воспоминаний, а щеки порозовели.
