— Ты сказал «нашего», — улыбаюсь, чувствуя себя глупой, но почти счастливой.
— Это тебя удивляет? — хмыкает, покачав головой с какой-то даже досадой. — Ты моя связанная. Конечно, этот ребёнок наш.
— Я знаю, просто… просто ты никогда раньше так о нём не говорил, — дёргаю плечами неловко. — А я… я не знала, как ты относишься. Всё-таки он от другого.
— Теперь говорю. Это наш сын, Мия! — твёрдо произносит Рок. Веско так и уверенно. — А насчёт правды, когда он подрастёт, тогда и решим, что и как ему говорить.
С этими словами он склоняется и целует мои приоткрытые на вдохе губы.
Его ладонь перемещается мне на затылок, обхватывая, не позволяя даже двинуться. Но я и не собираюсь. В этот момент мне, как никогда, хочется его сладкой власти надо мной. Его силы. Его нежной грубости. Мне хочется чувствовать, что я его, а он мой. Хрипло выдохнув, Рок толкается в мой рот языком, делая ласку ещё глубже, интимней. Второй рукой комкает юбку платья, добираясь до обнажённой кожи. Отодвигает в сторону кружево трусиков, раздвигает пальцами уже влажную для него плоть.
А затем потянув меня за волосы, запрокидывает голову, чтобы припасть ртом к моему открытому горлу. Закатывая глаза от удовольствия, я немного поворачиваю голову, подставляясь под обжигающую ласку. И мой затуманенный взгляд наталкивается на кресло в котором сидел Эскаер. Рядом с которым стояла Эмари. Эмари… она всё ещё здесь."
"— Ро-о-ок, — упираюсь я в плечи мужа, и тут же гортанно вскрикиваю, когда его палец погружается в меня. Телу хочется податься навстречу, насадиться глубже, а разум вопит о недопустимости ситуации.
— Ро-о-ок. Я не могу… при ней.
Он замирает, утыкаясь лицом мне в основание шеи. Дышит тяжело. Я ощущаю его голод, как свой собственный. И мне безумно хочется плюнуть на всё и позволить, уступить. Но нельзя же так. Я не животное.
— Я сейчас прикажу её унести, — хрипло ворчит муж, неохотно убирая пальцы из моего тела.
Поправляет бельё и оправляет юбку. Отстраняется и смотрит на меня абсолютно чёрными глазами, ревниво, собственнически.
Ласкает взглядом припухшие губы.
— Мне очень хочется посадить тебя сейчас на этот стол и стереть из мыслей всё лишнее. Но, пожалуй, не буду оставлять Ариду в подарок даже крохи твоего удовольствия.
От этих слов я вспыхиваю ещё сильнее, разом представив, что подумает о нас император, почувствовав, чем мы в его кабинете занимались. А ведь почувствует. Секс очень энергетически бурное занятие, оказывается. Я уже об этом читала.
