Я с каждым днём чувствую мужа всё лучше, но вот понять могу далеко не всегда. И это зачастую выбивает из колеи, заставляя чувствовать себя сапёром.
— Ты злишься на меня? — интересуюсь тихо.
Он вздыхает. Ухватив пальцами мой подбородок, поворачивает к себе.
— Нет, Мия. Посмотри на меня.
Я послушно поднимаю взгляд. Он прищуривается.
— Я не хотел, чтобы ты с ним виделась.
— Я знаю, — закусываю губу.
— Эта встреча состоялась по моей вине. И злюсь я на себя, что позволил ему обернуть ситуацию с Эмари таким образом.
Это я как раз могу понять.
Выдыхаю тихонько, только сейчас поняв, что задерживала дыхание.
— Откуда она у него? — киваю в сторону валяющейся на полу куарды. — И что с ней теперь будет?
— Что будет, тебе знать совершенно необязательно, — твёрдо произносит мой суровый муж.
И я понимаю, что действительно не хочу знать, что он сделает с этой женщиной. Меньше знаешь, крепче спишь. В этом случае так точно. И жалеть её по-прежнему не собираюсь. Меня ведь она не жалела.
— Эмари изначально пряталась в дариате Лаяре.
Искала убежища у отца Эскаера, когда сбежала от меня, знала, что мы враги. Думала, ей это поможет, — Рок нежно обводит пальцем линию моего подбородка, изучает внимательно, всматриваясь в мысли и душу. Знать бы мне, что творится в его голове. Хотя… может лучше и не надо.
— Это она доложила о том, что я у тебя? — возвращаюсь мыслями к теме нашего разговора.
— Да. Но не учла, что сын не обязан соблюдать договорённость отца. Эскаер, потеряв права наследования дариата, решил, что терять ему больше нечего, и нужно вернуть хоть какие-то позиции.
Вот и притащил мне её, чтобы попытаться воздействовать через тебя. Попытка была весьма неплохой.
— Что ты имеешь в виду? — непонимающе хмурюсь.
— Он рассчитывал разжалобить тебя, надавить на твои земные понятия об отцовских правах. И ведь почти получилось, да? Ты дрогнула, когда он упомянул нашего сына.
Мои глаза удивлённо расширяются. Так вот как ситуация для Рока выглядела? Невольно хмурясь, я прокручиваю в голове всё услышанное и признаю, что он скорее всего прав.
Понятия у меня земные. И Эскаер знал, куда давить. Я действительно почти дрогнула. Но «почти» ведь не считается, да?
А ещё… сердце делает кульбит в груди. Рок только что впервые назвал моего ребёнка «нашим сыном». И это… в общем я снова плачу. Проклятые гормоны.
Муж удивлённо вскидывает брови, когда из моих глаз внезапно начинают струиться слёзы, вытирает их со щёк большими пальцами.
— Ми-и-ия? — вопросительно тянет, вздыхая.
