Голос ее, до дрожи пробивающий, знакомый, ощущение, что прямо в голову забивает гвоздь, разносится на всю аудиторию:"
"– Должность лаборанта кафедры достаточно важна, прошу отнестись ко мне, как к временной замене профессора Синицина, со всеми полномочиями преподавателя… В данный момент я – учебно-вспомогательный персонал, для вас обеспечу документационно-методическое обеспечение, – гладко выпевает она, не запинаясь больше и не глядя на меня. – Ко мне можете обращаться за планами семинарских и практических занятий.
Профессор Синицын будет отсутствовать всего две недели. Я же буду подготавливать вас в этой аудитории. В основном. Но сейчас вы переходите в лабораторию, продолжим с вами изучать коллоидную химию под руководством профессора Бехтеревой. Для начала я раздам вам…
Она продолжает говорить, а я прихожу в себя и снова смотрю.
В ее лицо, бледное, его сильно уродут здоровенные очки, конечно… Но вот губы…
Пухлые, чуть влажные, нежные…
Эти точно без силикона, и я прекрасно помню ощущения от них.
Как она меня обхватывала, как влажно было и горячо. И смотрела снизу, и слезы текли из уголков глаз…
Она это, блядь!
Она!
Я смотрю на Инессу и не могу понять, какого чёрта она… Так выглядит! Что она вообще забыла здесь?
Словно лезвием по сердцу, опять старое чувство, которое я пытался подавить в себе.
Столько трудов было вложено, чтобы выжечь её из памяти! Вычеркнуть её из своей жизни.
И не получилось… Получается, что не получилось.
А я уже думал, что в прошлом. Уже забыл ведь!
Ан нет, сука!
Какие губы!
Она реально думала, что я её не узнаю?!
Похудела, не накрашена, карие глаза смотрят на аудиторию строго и безэмоционально.
И голос не дрожит ведь!
Спокойно смотрит перед собой, разъясняет какую-то херь про изменения в расписании, а я смотрю, постепенно набираясь дикой злобой.
Даже душно становится, откидываюсь на скамейке и изучаю лаборантку, уже принимая внутри себя тот факт, что это она. И я не ошибся.
Она… Сука подлая, выклевавшая мне всё сердце, я же её не забыл. Да, пытался. Год прошёл, старался заменить работой и спортом, девчонками. Хватался за всё, лишь бы не вспоминать эти губы, этот голос.
Всего лишь одна ночь. Проклятое восьмое марта.
«Поиграли, и хватит»…
Ничего не вернёшь.
