Через двадцать минут были готовы. Валентина, одетая в темное, – в длинном, до щиколотки, пальто и в черном вдовьем платке на голове, повязанном низко, почти по глаза. На ногах – резиновые сапоги. Из-под пальто – черная суконная прямая юбка.
Валентина осторожно и тревожно разглядывала Рину, потом пошла в свою комнату и вышла, держа в руке черную косынку из плотного шелка:
– Надень, Иришка. Так положено.
Спорить не стала – покорно кивнула и кое-как повязала платок.
Головные уборы она не носила, уверенно считая, что никакие шапки, шляпки и тем более платки ей не идут.
В крайнем случае – капюшоны. Да и их накидывала редко, уж совсем в случае непогоды или после укладки.
Да и волосы ее были такими густыми, что заменяли любую шапку.
Вот с чем точно повезло – так это с волосами. Маргошка, вечно мучившаяся со своими «тремя перьями в шесть рядов», по ее же словам, глядя на Рину, вздыхала:
– Эх, подруга! Ну поделилась бы, а? Зачем тебе столько?
– Бери! – смеялась Рина. – Для тебя точно не жалко!
Но платок, как ни странно, ее не испортил – черный всегда был ее цвет, и, убрав буйные кудри, Рина с удивлением отметила, что гладкие волосы ей бы тоже пошли.
Запирая дом, Валентина глянула на Ринины ноги.
– Нет, девочка, – покачала она головой, – так не пойдет. Ботиночки твои не для нашей погоды. Промокнешь тут же. – Валентина повернула ключ в замке, вернулась в сени и вышла, держа резиновые сапоги и шерстяные носки. – Надевай! – приказала она.
Рина посмотрела на свои ботильоны, потом на предложенные сапоги.
– Ничего, не промокну. Это хорошая обувь, не из дешевых. Я в ней много раз в дождь попадала.
Но Валентина решительно и строго перебила ее:
– Надевай! И не спорь! Промокнешь в своей недешевой, я знаю, что говорю. Там, на кладбище, грязь непролазная! Да и наверняка развезло после дождя. А дожди шли неделю.
Рина подчинилась – натянула носки и влезла в сапоги. Шли по деревне, и она с интересом поглядывала по сторонам.
– За Нинкой зайдем, – сказала Валентина и шагнула к зеленой калитке.
– Нинка, Нин! – крикнула она, и на пороге появилась полная женщина в стеганой куртке с капюшоном и, надевая на голову черный платок, крикнула:
– Иду, Валя, иду!
Валентина представила Рину:
– Дочка Санечкина. Знакомьтесь.
Нина протянула Рине крупную широкую руку:
– Нина Василенкова я.
– Очень приятно, – кивнула Рина."
"На соседке были надеты высокие черные резиновые сапоги. «Видно, Валентина правда знает, что говорит, – подумала Рина. – Им, местным, виднее».
