Та с раздражением подумала: «Чуть забор не снес, болван. Мачо, блин. Выпендривается».
По дороге спешила Нина. Следом ковыляли Бахоткины, Лена и Ваня, ближние соседи. Лена держала в руках большой букет сиреневых астр. Пашка курил, прислонившись к капоту, и бросал загадочные взгляды на Рину.
«Чистый идиот, – подумала она. – Ополоумел, добрый молодец, первый парень на деревне! А что, завидный жених – собственный дом, собственный «пазик». Синие глаза и соломенный чуб. Короче, девки стонут и тащатся. Женишок-сиделец.
А что, нормально, подходящая пара для безработной».
Тронулись. Пашка все так же залихватски поглядывал на Рину в зеркало.
Сначала ехали молча, с тревогой поглядывая на застывшую Валентину.
Ну а потом устали молчать и принялись перешептываться. Краем уха Рина улавливала все те же разговоры – печали о завалившемся заборе или сарае, беспробудное пьянство пастуха с гордым именем Аркадий. Конечно, звали его Аркашка-алкашка, какой уж там Аркадий! Снова что-то про непокорных и вредных невесток, никчемушных зятьев, капризных стариков, плохой урожай помидоров.
И тут же начиналось хвастовство, сколько и чего кто закрыл, – Рина догадалась, что это про запасы.
Только Валентина участия в разговорах не принимала. Ну и Рина, конечно, тоже. У ворот погоста уже виднелась машина Михаила. У машины, затянутая в блестящий кожаный плащ, сняв темные очки и подставив лицо солнцу, гордо, как монумент, стояла важная Антонина.
– Загорает! – почему-то с осуждением зашептались бабы.
Стало понятно, что богатую и успешную Тоньку местные не любили.
Сдержанно поздоровались и пошли «на место».
Снова шли гуськом, виляя по узкой тропинке вдоль уже знакомых могил, и Рина, удивляясь себе, отмечала: Витенька Глазов, четырех лет. Анна Ивановна Глагольева, упокоилась с миром в пятьдесят шестом, восьмидесяти лет от роду. Алла Базаркина, тридцати лет. Трагически погибла. Алла Базаркина с фотографии на памятнике из серого гранита смотрела задорно и вызывающе. Казалось, вот-вот, и она покажет язык.
«Красивая, – подумала Рина, – и в таком возрасте, господи…» На минуту она затормозила, разглядывая полное, красивое лицо.
– Алка, – за Рининой спиной вздохнула Нина, – красивая была девка. И здоровая, как слон. На ферме работала, старшей дояркой.
– И что с ней случилось? – тихо спросила Рина.
– А повесилась, – буднично ответила Нина. – Муж загулял, она и повесилась. Любила его сильно, пережить не смогла.
– А муж? – тихо спросила Рина.
