Он смотрит тревожно: «Не заболела?»
Я головой мотаю, нет, дескать.
Санечка все догадаться не может: «Привиделось чего? Объясни, что случилось!»
Но я как партизан – ни слова, стыдно. Вроде как подглядела за человеком, застала за очень личным. Думаю: «Остался, и слава богу. Это главное. А что там бывает у нас в голове…» Так всякое бывает, верно? Все имеем право на мысли и думки, правда ведь? И сомневаемся, и боимся чего-то. Люди ведь, а?
Рина кивнула.
– А ночью… Лежим оба без сна, мучаемся. Лежим рядом, но поодиночке.
Так до рассвета лежали. А потом он обнял меня и… Словом, все нам стало обоим ясно, без слов.
Валентина испуганно глянула на Рину:
– Ой, прости! Прости, бога ради! Ты же дочь его, а я тебе такое рассказываю!
– Да бросьте, – усмехнулась Рина. – Я уже давно взрослая женщина, а не просто дочь. И все понимаю.
– Идем спать, Иришка, – засуетилась Валентина. – И так засиделись. Ты завтра в Москву собралась?
Рина кивнула.
Валентина застыла у кухонной двери.
– А через четыре дня у Санечки девятины.
В церковь пойду, закажу молебен за упокой, свечку поставлю. Может, ему там полегче и будет.
– Вы верите? – осторожно спросила Рина. – И в церковь ходите?
– Верю, да, – просто ответила Валентина. – Дедуля с бабулей у меня верили. А как иначе? Прадед у меня был священник. Хороший человек, мудрый. Люди его любили – многим помог. Тихий был, но крепкий – не сдвинешь. Книги вот от него остались. – Она кивнула на книжный шкаф. – Саня был счастлив: книги, и столько! Вечерами я вязала, а он читал.
Рядышком. Да и венчались мы с Саней! – улыбнулась она. – Пять лет назад, в Тутолово. Там хороший приход, светлый. И батюшка хороший, отец Яков, Саня с ним дружил.
– Вот как! – удивилась Рина. – Отец венчался?
Никогда разговоров о Боге они не вели, никогда. Только вспомнила: была у отца икона, лежала в его письменном столе. Не икона – иконка, маленькая, размером чуть меньше ученической тетради, темная, как закопченная. На ней строгий женский лик. Даже не строгий – суровый.
Иконка была прабабкина, из Крокодинова. «Просто память», – коротко объяснил ей однажды отец и почему-то смутился. Рина помнила, как боялась ее в детстве. Отец ходил в церковь, венчался, дружил с батюшкой? Да, чудеса. Она подумала, что совсем не знала своего отца.
Вот, значит, как проходила их жизнь: сено, картошка, скотина. Лес и грибы, рыбалка – это из развлечений, для души. В гости к батюшке, долгие чаепития под самовар и разговоры о Божественном.
