В последнее время Катя сама не своя, ходит грустная, в себе закрылась, а все мои попытки поговорить заканчивались провалом и ночевкой в разных спальнях.
— Алло, — доносится раздраженный голос дочери из трубки.
— Это папа, Сань, что у вас уже произошло? — спрашиваю улыбаясь.
— О, приезжай сюда, — тараторит она, — твоя будущая жена заперлась в ванной и отказывается выходить.
Блядь, как чувствовал, что обязательно что-нибудь произойдет. Отвечаю коротко, что буду через пятнадцать минут и сбрасываю звонок. Мне еще вчера ее состояние не нравилось, но она с пеной у рта убеждала меня, что все в порядке, а я видел, что ни черта там не в порядке.
А теперь еду туда к ней и в голове только одна мысль крутится: «передумала». Не знаю, что сделаю, если прав окажусь, если она действительно передумала. Ее поведение в последнее время говорило в пользу этого предположения. Гром, видя мое состояние наотрез запретил мне садиться за руль, успел уже Инге позвонить, выяснить причину моего изменившегося в миг настроения.
А потому сижу теперь на пассажирском сидении, тереблю ремешок часов, то и дело бросая взгляд на стрелки часов."
"Регистрация через шесть часов, свадьбу решили играть на территории небольшой усадьбы в семидесяти километрах от города, чуть умом не двинулся, пока шла подготовка. Что бы она не говорила, а я хотел сделать этот день для нее особенным, чтобы вспоминала, разглядывая фотографии и улыбалась. А теперь что, что я, блядь, буду делать, если она сейчас откажется выходить за меня? Что скажу ей? Не силой же тащить и удерживать возле себя.
— Да не дергайся ты, Командир, — подбадривает друг, когда мы въезжаем на территорию особняка Деминых, — она просто нервничает, это нормально.
Ничего не отвечаю, посмотрел бы я на него, будь он сейчас на моем месте. Он-то предложение сделал и в тот же день женился, не дав жене время на сомнения. Зря я ее тогда послушал, нужно было брать и тащить в ЗАГС в тот самый день, когда она мне в любви призналась.
— Ну наконец-то, — разводит руками Санька, встречая нас на крыльце, — иди, она заперлась в душе в твоей спальне и не отвечает на наши попытки ее вразумить.
Молча, стиснув до боли зубы, вхожу в дом, преодолеваю лестницу, коридор и буквально врываюсь в чертову спальню. Вдохнув побольше воздуха в легкие, стучу в дверь душевой.
— Котенок, открой дверь, — прошу, как можно сдержаннее, хотя у самого все кипит внутри, перед глазами так и стоит картина, как она снимает кольцо и уходит.
