— Иди сюда, — наконец произнес Джеймс и поманил меня рукой.
Сначала неловко, а потом как можно быстрее, почувствовав облегчение, я бросилась в его приглашающие объятья и вдохнула ставший родным запах.
— Прости, — пробубнила куда-то мужчине в грудь. Он плотно прижимал меня к себе, оттого звук и вышел таким сдавленным.
К счастью, место, ниша за колонной была укромным местом и на обозрение толпы мы свои отношения не выставляли.
— Больше так не делай. Я чуть с ума не сошел.
Думаешь, одна такая смелая?
— Прости. Я честно хотела сказать, но боялась твоей реакции. И сейчас немного тоже боюсь."
"— Чего? — Джеймс слега отодвинулся, чтобы заглянуть мне в лицо. Он искренне не понимал мотивов поведения своей непоседливой невесты. Такая недогадливость еще больше ставила мне в вину обман и недомолвки.
Сердце быстро билось в груди. Нужно быть честной. С собой и с ним. Он заслуживает правды и искреннего к себе отношения, той же нежности, с которой он обращается со мной.
— Никакого лорда Брука нет, как ты уже понял. Все это время им была я. И шахты, и торговая сеть «Сундучка» тоже моя идея, воплощение в жизнь которой стоило огромных усилий. Я была одна, жених бросил (на этих словах Джеймс вздрогнул), отцу не до того, только на себя я могла рассчитывать, только себе самой доверять без остатка. Положение у нашей семьи было не лучшим, а на деле все оказалось еще гораздо хуже; жить за чужой счет далеко не так прекрасно, как кажется, тебе словно указывают путь, по которому идти и не дают иного выбора, подталкивают в единственно желаемом другими направлении… Я устала от такой жизни, поэтому решила действовать, рассчитывая и полагаясь на саму себя… И это было здорово.
А личина лорда Брука давала мне всю свободу и полноту действий, на которые в нашей стране способен только мужчина-аристократ.
Джеймс погладил меня по щеке, я потупила взгляд, но продолжила:
— Я не обманывала тебя, когда говорила, что ты мне нравишься. Это действительно так, — щеки и без того красные, заалели еще пуще. — Я знаю, что и ты ко мне не равнодушен, но симпатия это одно, сможешь ли ты понять меня, об этом я переживала. Все же, не престало женщине пользоваться излишней свободой, быть самостоятельной.
