Скоренько два плюс два сложил.
— Под кроватью, верно?
— Я… просто…
— Испугались.
— Да.
— Но не настолько, чтобы не позвонить мне.
— Извините.
— Все мы люди, все мы человеки. И не мне осуждать чужие слабости. Вы правильно сделали.
— Надо было сразу. И ничего не трогать.
— Отнюдь, Евдокия Путятична, отнюдь… ваша эскапада наоборот сыграет на руку. Объявим всё несчастным случаем. Скажем, произошёл стихийный прорыв где-нибудь неподалёку… есть подходящее место?
— Скотобойни. Там, у реки.
— Хороший вариант. Кровь и страдания, и люди… да, пожалуй.
И не так далеко… прорыв ликвидирован, но тень пробилась в мир и привязалась… мясо к вам оттуда возят? Вот и тень привезли. А она проникла, затаилась и решила убить мальца.
— Зачем? — устало поинтересовалась Евдокия Путятична.
— Затем, что его и вправду хотели убить. Кто-то ведь притащил запечатанную тень. И выпустил её. Открыл окно. У вас очень тугие шпингалеты. Ребёнку с такими не справится.
— Специально… делали.
— Видите. И иконы висят высоко. А потолки и сами по себе не низкие.
Небось, шторы крюком двигаете?
— Да…
— Кто-то крюком и икону сместил, отчего защитный контур нарушился. И тень пробралась. А чтоб она взяла того, кто нужен, под кровать манок поставили. И в любом ином случае мальчишка бы не дожил до утра.
— Но… но кому это понадобилось?
— Вот и мне, Евдокиюшка, тоже интересно, кому ж мог понадобиться бастард не самого важного рода.
— Громовы…
— Охотники, верно. И род старый, известный, хотя не сказать, чтоб так уж силён. Во власть никогда не лезли, в столицах и вовсе гости редкие.
Сидят себе на своих окраинах, сторожат болота. Тварей вон побивают. Пользу приносят людям… писала им?
— Писала.
— Сколько писем отправила?
— Три. Одно, когда мальчика привезли. Он был весьма растерян. И… сами видите, ребенок совершенно домашний. Ему тут тяжело. Ещё и слепой.
Тень ползет, норовя вжаться в камень. И в какой-то момент у неё даже получается. Она впитывается, втекает внутрь, и звуки становятся более отчётливыми.
Теперь до нас долетает звон посуды.
Чаёвничают.
— Потом, когда заподозрила, что дар у него вот-вот в активную фазу перейдёт. Случайно вышло… он с одними тут…
— Подрался?
— Верно, — я почти вижу, как она морщится. Ей неприятно говорить о таком.
— Мальчишки. Всегда дерутся…
— Там скорее били. И крепко так. Я даже испугалась, чтоб не слишком… сами понимаете, на моё место желающих хватает. А случай больно удобный. Смешно.
— Что именно смешным показалось?"
"— Я за это место не держусь.
