И сомневаюсь, что господин дознаватель опасался нанести мальчику непоправимую психологическую травму.
Нет…
Дело в ином.
В чём?
Он знал, что случилось? Без Савкиных показаний.
— Он хороший.
— Да просто замечательный, — соглашаюсь с Савкой, сожалея, что привязаны мы к кровати, точнее Савка. Ну и я с ним.
Мне бы бесплотной тенью выйти.
Прогуляться по здешним коридорам в виде призрака. Да и послушать, о чём любезнейший Михаил Иванович беседует с другими свидетелями.
И отзываясь на желание моё, внутри шевельнулось… что-то.
Часть меня?
Такая, которая подалась наружу, готовая покинуть Савкино тело? Это… возможно? Хотя… я ж не пробовал. А если…
Я сосредоточился, подталкивая эту часть. Потихоньку… понемногу.
— Ой, — Савка поднял руку и растопырил пальцы, над которыми будто дымка собралась. Но вот она обрела плотность и с руки скатилась тень.
Натуральная.
Этакой чёрной каплей, хорошо видимой нами обоими. Она плюхнулась на колени, соскользнула на пол, собираясь и вытягиваясь черным ужом. А потом, извиваясь, споро поползла к двери.
Причем сейчас икона, над этой дверью висящая, тень нисколько не смутила.
— Спокойно, — сказал я, потому как Ставке пришлось закрыть рот руками. — Это теперь наша тень. Чувствуешь? Ты с ней связан. И она подчиняется тебе.
Или мне?
— Не кричи. Не будешь?
Савка мотнул головой и поинтересовался, отчего-то шепотом.
— Она нас слушается?
Слушается.
А ещё от нас к тени протянулась тончайшая полупрозрачная нить силы.
— То есть, она теперь домашняя?
Пожалуй что.
— А как?
Если бы я знал. Но я не знал и потому лишь руками развел. Мысленно.
— Наверное, это дар такой, — предположил Савка.
Возможно.
Змея выползла в коридор. И вот теперь я чувствовал, что сил она тянет прилично. Так, надо решать, то ли отправлять дальше, то ли…
— Я категорически протестую! — голос Евдокии Путятичны раздался в голове. — Это… Это недопустимо!
Тень прижалась к стене и растеклась по ней темной лужей, которая впитывала каждый звук.
— Это опасно. Для всех… Если дар мальчика перешёл в активную фазу…
— Вот от вас, Евдокия Путятична, не ожидал этакой косности, — Михаил Иванович был благодушен.
— Ладно, простолюдины, но вы-то княжна урождённая. И образование получили отменнейшее… и такие глупости. И вправду верите, что Охотники приманивают тени?
— Я… это просто… но ведь ночью… она же появилась.
— Камень.
— Что?
— Будьте добры отдать камень, который вы или ваш человек припрятали. Где он лежал?
А мужик своё дело знает.
