Вовсе комнату заприте, тех, кто был в первом дортуаре, переведите в другие, временно.
Голос стал прежним, равнодушно-спокойным.
— А вам — доброй ночи, Антон Петрович. Рада, что вы, наконец, вспомнили о своих должностных обязанностях и вернулись. Кажется, ваш отпуск должен был завершиться дня три тому?
— Я болел, — голос мне не понравился.
Такой вот капризный, ноющий. И раздражения своего тип не скрывает.
— В таком случае счастлива, что вам стало легче.
— Мне сообщили, что здесь случилось… к слову, что случилось?
— Кто сообщил?
— Разве это так уж важно?
Не Фёдор.
Тот топтался у двери, явно не желая оставлять Евдокию Путятичну наедине со мной и этим типом.
— Кто-то из старших… — директриса сделала свой вывод. — Ожидаемо… но да, кое-что произошло. В приют проникла тень и напала на воспитанника.
— Ужас какой! — воскликнул Антон Петрович, но как-то так, не сильно ужаснувшись. — Бедное дитя… сильно пострадал? Надо будет вызывать полицию…
— Фёдор займётся.
Шелест.
Шорохи какие-то…
— До утра дотянет? — Антон Петрович переместился.
Всё-таки Савке бы глаза открыть или приоткрыть, потому как напрягает. — Позволите? Я, конечно, не столь силён и талантлив… но зато у меня имеется лицензия на врачебное вмешательство…
Это он на что сейчас намекает? Всё-таки мало информации. До отвращения мало.
— Моя лишь ограничена, — мягко произнесла Евдокия Путятична. — И допускает использование… способностей в ряде случаев. Вроде нынешнего…
Его сила иная.
Тоже ощущается горячей, но… такой вот, неровной, будто не поток кипятка, а редкие капли, внутрь попадающие.
И Савка ворочается. Ему эта сила не по вкусу. Но чья-то рука прижимает мальчишку к кровати.
— Ишь ты… тень до него не добралась?
— Добралась.
— Тогда… да быть того не может!
— Именно, Антон Петрович… именно… мне весьма любопытно, почему в медицинской карте нет ни одной отметки о том, что мальчик — потенциальный дарник, — а вот теперь в голосе её был лёд. Такой, что и меня пробрало до печёнок.
Как-то сразу поверилось, что княгинюшка она.
Даже целая княгиня.
— Потому что никаких оснований полагать, что он дарник, не было… — раздражение прорывается. — Мальчишка был обычным…
— Или вы не удосужились обратить внимания на кое-какие признаки."
"— Удосужился, дорогая Евдокия Путятична… ещё как удосужился… я, если хотите знать, каждого проверяю. И не по разу в год, как сие предписано. Нет… раз в квартал я прогоняю каждого щенка в надежде, что хоть кто-то выдаст реакцию… хоть какую-то.
