И шипение, раздражённое такое, на самой грани слышимости. А может, и за гранью, потому что не раз и не два я убеждался, что Савкин слух куда острее обычного человеческого.
Дыхание сбивается.
— Тихо, — шепчу я. Вот никто-то до сих пор меня не слышал, а всё одно шепчу. — Давай… поворачивайся на другой бок. Так вот, будто сон плохой.
Потому что сейчас Савка лежал спиной к окну.
Он всхлипнул.
Но подчинился.
— Глаза не раскрывай полностью. Прищурься и сквозь ресницы…
Всему его учить надо. Но справляется.
Окно приоткрыто.
Странно.
Неправильно.
Окна в приюте, те, которые не были заколочены изначально, запирались. И массивная щеколда уж точно не сама собой сдвинулась. Она тугая. И Фёдор, запирая окна на ночь, всегда матерится на эту тугость. Но ведь сдвинулась. И ветер жадно то засасывал белую тряпку занавески, то выплевывал её, заставляя вспучиваться пузырём.
Как такое пропустили?
Щеколды проверялись перед сном и дважды. Мне это ещё казалось такой от начальственной блажью, но…
Черное пятно протянулось по подоконнику, превращаясь в тощую длинную конечность.
Савка даже моргнул, но тут же опомнился и поспешно задышал, изображая сон. Актёр из него был так себе, но…
— Что за хрень? — спросил я, поскольку тощая лапа с подоконника не убралась. Она становилась то короче и толще, то вытягивалась в нить, постоянно меняя местоположение, точно пытаясь нащупать что-то на этой вот белесой глади.
— Тень, — шепотом ответил Савка. — Отец… рассказывал.
— А чего ей надо?
— Н-не знаю… — он вдруг вспомнил, что очень боится этих теней и поспешно зарылся в подушку лицом.
Э нет, так не пойдёт.
Если эта тварь опасна, то выпускать её из виду нельзя.
На помощь звать?
Кричать?
Кому?
Фёдору? А он поможет?
Меж тем шипение раздалось снова, заставив Савку слегка повернуть голову.
— Она… нашла ход."
"Тень протянулась сквозь подоконник, такой длинной чернильной нитью, на конце которой набухла капля. Да что оно вообще такое?
Капля сорвалась и беззвучно шмякнулась на пол, чтобы вспучиться существом…
Созданием?
Тварью?
Как назвать это вот… неестественно-тонкие конечности кое-как удерживали тело, плоское, покрытое чешуйчатым панцирем.
Из передней части высовывался пучок то ли щупалец, то ли брызг тьмы, которые шарили, пытаясь нащупать что-то, одной Тени понятное. Но вот нащупали. И издав тонкий скрежещущий звук, в котором мне почудилась радость, Тень сделала неуверенный шажок. Один.
Второй.
— Как их убить? — поинтересовался я, уже сообразив, куда она направляется.
