Их достойные люди приглашают, а они мало того, что не спешат уважать…
— Уважаем, Еремей Анисович, — Метелька спешно поклонился и меня дёрнул. Ну и я поклонился, раз уж положено. — Мы же ж тоже над собою не свободные. От как вышла оказия, так и сразу…
— Вижу, вижу, — мужик провел рукой по усам. Шикарные такие усы, в жизни подобных не видал.
Да и сам этот тип.
Огромен.
Высок и широк в плечах. И шинель лишь подчёркивает стать.
Впрочем, долго разглядывать мужика не получилось. Повернувшись к нам спиной, будто разом утратив всякий интерес и к Метельке, и ко мне, и в целом к происходящему, он зашагал куда-то в сторону.
А Метелька, вцепившись в руку, потащил меня к дому.
— Давай, давай, — поторапливал он.
— Кто это был? — спросил я шепотом.
— Так… — Метелька оглянулся. — Еремей Анисимович. Страшный человек. Потом скажу.
Потом, так потом.
Мы поднимались по узкой тесной лестнице с крутыми ступенями. И Савка придерживался за стену. Воняло свежей краской, но и только.
Второй этаж.
Третий."
"Метелька остановился перед дверью и, вытянувшись, отер ладони об одежду. Я чуял и его страх, и нерешительность, и даже желание сбежать, что нам вряд ли удалось бы.
Он и руку к двери дважды протягивал и дважды одергивал, не решаясь постучать.
Не пришлось. Дверь распахнулась сама, едва не хряснув Метельку по лбу.
— А… Припёрся, — раздался тонкий жеманный голосок. И повторил чуть громче: — Шкет припёрся. С приятелем. Ну заходите, гости дороги-и-е…
В коридор вырвались клубы дыма, смешанные с тяжелым душным ароматом духов.
Причём духов дешевых, уж в этом я худо-бедно научился разбираться.
А тот, кого я принял сперва за разбитную девицу, посторонился, пропуская нас.
— Ка-а-кие сла-а-авные ма-альчики… — протянул он.
Точно он.
Наброшенный на голое тело халат сполз, обнаживши волосатую и совершенно неженского вида грудь. Да и щетина у этого… существа тоже явственно намекала на принадлежность его к сильному полу.
Условно сильному.
В одной руке оно держало бутылку. В другой — сигаретку на длинном мундштуке.
— Ка-а-акие сла-а-аденькие…
Падаль.
Я заставил себя выдохнуть и успокоиться. А вот Метелька шарахнулся, когда типчик попытался ухватить его за щеку. И тот заржал.
— Прочь поди, Сургат, — этот голос был тих и спокоен. — И пришли кого прибраться, а то развёл тут…
— Ой, да ла-а-адно тебе… все мы живём, как умеем, — это сунуло мундштук в рот и полы халата запахнуло.
