А с ним — и твоё тело. Тебе оставили лекарства, и Евдокия Путятична проследит, чтобы ты их принимал. Возможно, даже пообещает выздоровление.
Ан нет, убивать он меня не станет.
Другое задумал.
— Но я не привык обманывать пациентов…
Это Антон Павлович произнёс с немалым пафосом.
— Спасибо…
— Не за что. Я полагаю, что любой человек вправе знать, что его ждёт. Это лекарство, конечно, поможет продержаться, но не излечит…
— А что излечит?
Я уже догадался, к чему он клонит. И судя по довольному виду, вопрос задал правильный.
— Есть… одно средство… только оно…
Не для всех.
Для избранных.
Очень-очень избранных, но по счастливой случайности Антон Павлович знает, где достать его задёшево. Как задёшево… относительно.
— Навья трава, — выдохнув, произнёс он. — Слыхал?
— Нет, — мы с Савкой мотаем головой.
— Отец не рассказывал? Про ту сторону?
А есть «та сторона»? Хотя… чего это я. Если говорят, значит, есть. Интересно… то есть, оттуда к нам пробираются тени, но и люди могут выйти в их мир? С одной стороны, логично.
С другой…
— Не рассказывал. Он… не часто появлялся.
— Понимаю, — Антон Павлович опускается на край кровати. И лицо его прорисованное кривится, пытаясь натянуть маску доброты и благожелательности. — Знаешь, за счёт чего охотники живут? Богатеют?
Качаю головой.
— Бедных Охотников не бывает…
А это новость хорошая, если, конечно, правда, потому как верить Антону Павловичу — так себе затея.
— Убивают чудовищ? — предполагаю я.
— И это тоже, безусловно… за тварей поверженных платят.
— Кто?
Если уж выпало информацией разжиться, то надобно действовать."
"— Это смотря где убить. Ежели на землях государевых, то из казны платят, по установленному прейскуранту. Но так-то и частным порядком нанимают. Скажем, артели вон или деревни, ежели большие. Купечества. Фабриканты… и родовитые. Но это так, малость… твари оставляют на земле свой след. Особенно в местах, где их много. Меняют они мир, иногда сильнее, иногда слабее, — а вот теперь он перестал лицо держать. И на прорисованной белизне поползли тончайшие трещины-морщины, будто паутина по лицу.
— Тут ещё от размера полыньи зависит, давности… многого. Главное, что подле старой полыньи растут травы, впитавшие в себя силу нави.
— Навья трава?
— Подобие её. Слабое, но многие целители и за такую хорошие деньги заплятят. Но настоящее богатство там, с другой стороны. Тот, кто рискнёт шагнуть в полынью, может вынести оттуда и травы, и камни… и то, что от тварей остаётся.
— Они ж бесплотны?
— Здесь.
