Что-то я впадаю в какое-то идеалистическое восприятие реальности, сильно упрощаю современные социальные явления.
Православный, значит свой? Оказывается, что не всегда. Предательство — это постоянный бич любого общества, особенно, когда в стране не все гладко, да усобицы количество предателей растет. А Русь — она нынче не самая стабильная земля. Нет, я не хочу искать оправданий тому «чудаку» на букву «м». Ударил меня, своего единоверца и соплеменника — все, враг мне и точка.
— Зиндан, — констатировал я свое место пребывания.
"
"Привстав в яме, попробовал присесть, повторить пару упражнений. Нужно размяться, вопреки даже болям в голове. Если не двигаться, не прокачивать кровь, и не держать в тонусе мышцы, то день, два и все, побег окажется невозможным, просто бежать не получится. А несколько недель, так и того хуже будет, с атрофированными мышцами рядом со мной можно будет даже и охрану не выставлять.
Между тем, яма была не сильно глубокой, метра четыре, и вырыта в таком суглинке, что вполне можно опираться на выступающие комки глины и выбираться из ямы.
Сверху ямы была положена сплетенная из веток решетка, отодвинуть которую мне казалось несложным делом. А вот что было сложно и опасно, так ноги, которые оказывались по щиколотку в воде из-за растаявшего в яме снега. Так что весьма возможно и обморожение получить.
Чтобы увести воду, я руками в противоположном углу от того места, где я находился, стал капать канавку, перебирая глину и накидывая ее горкой в другом месте, где и собирался обосноваться.
Подобное инженерное сооружение очень помогло. По крайней мере, мои ноги уже не были в воде.
Время тянулось мучительно медленно. Пока был занят копанием канавки, так еще ничего. А после… Такие вот зинданы — это не только физическое испытание, это еще и серьезный удар по психике человека. В яме начинаешь ощущать какую-то безысходность, обреченность. Правда, меня такие эмоции полностью не поглотили, все же я видел, что выбраться смогу.
Из ямы — да. А вот, что делать дальше? Я даже не знаю, в какой части Шарукани нахожусь.
И вообще в городе ли я. Сколько был без сознания мне никто не скажет, может, час, а, может и намного дольше. Так что могли отнести и за версту-две от ханского жилища. Вряд ли хан Елтук будет возле своего шатра терпеть ямы с пленниками. Он мне показался таким аккуратистом, а еще и стремящимся показаться цивилизованным, что тюрьму станет держать подальше.
То, что наступает ночь, я узнал по резкому похолоданию.
