Тут же и приглашение для меня и троих старших воинов прибыть в княжеский терем для беседы. Ну а через два часа на подворья прибыл обоз с фуражом и съестными припасами.
Внутри все ликовало. Все больше князь Изяслав Мстиславович рос в моих глазах. Даже если это и игра, заигрывание, такой вот иезуитско-византийский подкуп меня, якобы молодого и неразумного, все равно все в прок, все правильно.
С собой в княжеский терем, нынче обжитый на Брячиславовом дворе, я взял Боброка и Луку — пожилого воина-десятника из пришлых ратников, вроде бы он пинский.
Нужно же было, чтобы нашу компанию юнцов разбавил человек, выглядящий мудрым. Впрочем, не только выглядящий, так как назвать Луку глупцом нельзя. Вот только и стратегического мышления, особенно княжескими, геополитическими категориями, он не имел, пусть и службу знал более чем хорошо.
— Великий князь ожидает, — сказал слуга, встретивший нас внизу крыльца великокняжеского терема.
Ждать того, что сам Изяслав выйдет со сбитнем и станет радостно кричать «Гой еси гости дорогие», не приходилось.
Но и слуга повел себя учтиво, даже с последней ступеньки спустился и поклон отбил, пусть и не глубокий.
Испив сладкой воды, приправленной перцем, я направился в приемный зал великого князя киевского. Убранство палат было приличным, но у меня из головы все никак не выходили те узоры, что не так давно я рассматривал в тереме боярина Кучки."
"Жив умелец, который все это рисовал, его, находящимся при смерти, нашли в одной из деревушек, что я проезжал, когда возвращался из Кучково.
Вся спина молодого мужчины была исполосована розгами. Пусть уже раны чуть затянулись, но часть из них гноилась и пришлось даже мне самому заниматься промыванием и чисткой ран. А был наказан парень за то, что посмел нарисовать человека. Вот так! Без дозволения нельзя, по крайней мере, боярин Кучка не велел.
Так что есть у меня художник. И одной из задач будет раздобыть в Киеве красок. Может митрополит даже даст благословление на создание икон. Вот это будет бизнес, так бизнес.
— Великий князь! — зайдя в большую и светлую комнату, где стоял огромный стол, я поклонился.
За столом сидело немало людей. Не трудно было узнать митрополита Климента, а так же типичных греков-византийцев. Причем один из них был одеты в пурпурные одежды. А я то думал, что такие могут носить только члены императорской семьи. Ну не сам же василевсМануил пожаловал? Если бы и так, то не сидел бы он визуально ниже князя, который на большом стуле возвышался над столом.
