– Как я понял, если мы приедем после полудня, то на пешую прогулку времени не хватит.
– Да уж.
– Так от кого ты сбежал?
– Чувак, я парень типа сунул, вынул и беги, ты же знаешь. Никаких обязательств. Чтобы телочек не посещали всякие безумные идеи. – Он смотрит на меня искоса. – Не зря ты не суешь свой член куда попало.
– При чем тут мой член? Мы говорим о твоем, ведь это ты едва не влип.
Элиот фыркает."
"– Я уже со счету сбился. Ладно, хватит обо мне. Как там поживает финансовая олигархия? Что происходит в коммерческих кругах?
– Тебе и правда интересно? – недоверчиво кошусь на него я.
– Не-а, – апатично отвечает он, и я прыскаю от смеха.
– Как идет твой бизнес? – спрашиваю я.
– Беспокоишься о своих инвестициях?
– Как всегда. – Ведь это мои деньги. Своеобразная компенсация за все то зло, что было между нами в прошлом. В конце концов, теперь все забыто, и мы действительно семья – насколько это возможно в моем случае. Флинн говорит, что более закрытым человеком, чем я, является мумия египетского фараона.
О том, что делается у него в башке, уже несколько тысяч лет никто не знает.
– На той неделе мы приступили к работе над проектом «Спокани Эдем». Пока идем точно по графику, но ведь прошла всего неделя. – Он пожимает плечами.
Под маской легкомысленного повесы скрывается борец за охрану окружающей среды. Страсть брата к устойчивой жизнедеятельности оборачивается серьезными спорами во время воскресных семейных обедов. Его последний проект – жилищное строительство для малоимущих на севере Сиэтла.
– Хочу установить новые хозяйственно-бытовые стоки, о которых я тебе говорил. Тогда расход воды сократится, и жильцы станут платить на двадцать пять процентов меньше.
– Впечатляет.
– Надеюсь, что получится.
Молча доезжаем до центра Портленда, и, когда мы сворачиваем на подземную парковку «Хитмана» (там я видел ее в последний раз), Элиот замечает:
– Ты в курсе, что сегодня играют «Маринерс»?
– Можешь провести вечер у телевизора. Дай своему члену отдых, посмотри бейсбол.
– Дело говоришь.
Угнаться за Элиотом непросто. Он рвет по бездорожью все с тем же безрассудным настроем, с которым идет по жизни. Страха он не знает, потому я им и восхищаюсь. При такой скорости у меня нет ни малейшей возможности насладиться видами. Мимо мелькает буйная растительность, а я не свожу глаз с земли, пытаясь объезжать ямы.
К концу прогулки мы грязные и усталые.
– Круче кайфа в одетом виде я не ловил! – заявляет Элиот, вручая велосипед посыльному в «Хитмане».
