Миа с улыбкой следит за нами через стол.
– Где ты познакомился с Аной? – спрашивает она.
– Ана брала у меня интервью для студенческой газеты.
– Которую редактирует Кейт, – вставляет Ана.
– Я хочу быть журналисткой, – говорит Кавана.
Отец предлагает Ане еще вина, пока Миа и Кейт болтают о журналистике. У Каваны стажировка в газете «Сиэтл таймс», наверняка папаша подсуетился. Краем глаза вижу, что Ана смотрит на меня изучающим взглядом.
– Что? – спрашиваю я.
– Пожалуйста, не злись на меня, – просит она еле слышно.
– Я не злюсь, – вру я.
Она прищуривается – похоже, не верит.
– Ну, хорошо, злюсь, – признаю я.
Ну вот, теперь мне кажется, что я погорячился. Закрываю глаза. Успокойся, Грей.
– И руки чешутся? – шепотом спрашивает Ана.
– О чем это вы шепчетесь? – интересуется Кейт.
Господь всемогущий! Неужели она всегда такая назойливая? И как ее только Элиот терпит? Бросаю на нее свирепый взгляд.
– О моей поездке в Джорджию, – с очаровательной кротостью отвечает Ана.
Кейт усмехается."
"– Как вел себя Хосе, когда вы были с ним в баре в пятницу? – спрашивает она, нахально посмотрев в мою сторону.
Что за хрень?!
Ана цепенеет.
– Прекрасно, – говорит она тихо.
– Злюсь так, что руки чешутся, – шепчу я ей. – Особенно сейчас.
Значит, Ана пошла в бар с парнем, который, когда я видел его в последний раз, пытался просунуть ей в глотку свой язык. А к тому времени она уже согласилась быть моей. Тайком ушла в бар с другим мужчиной? И без моего разрешения…
Она заслуживает, чтобы ее наказали.
Возле меня накрывают на стол, но я весь в своих мыслях.
Я согласился, что не буду с ней слишком суров… возможно, я использую флоггер. А может, просто отшлепать ее как следует, сильнее, чем в прошлый раз? Здесь, сегодня вечером. Да, интересный вариант… Ана рассматривает свои пальцы. Кейт, Элиот и Миа обсуждают французскую кухню, а папа возвращается за стол. Где это он был?
– Милая, это тебя. Из больницы, – говорит он Грейс.
– Начинайте, – говорит мама, передавая Ане полную тарелку.
Пахнет вкусно.
Ана облизывает губы, и это действие отзывается у меня в паху. Должно быть, она здорово проголодалась. Хорошо. Уже что-то.
Мама превзошла саму себя: чоризо, гребешки, перец. Аппетитно. Я вдруг осознаю, что тоже умираю от голода. Это не прибавляет мне настроения, но я гляжу, как ест Ана, и на душе становится легче.
Вскоре возвращается Грейс, она хмурит брови.
– Что-то случилось? – спрашивает отец, и все поворачиваются к ней.
– Еще один случай кори, – вздыхает Грейс.
