– Почему нельзя смотреть тебе в глаза? – спрашивает она.
– Так принято между доминантами и сабмиссивами. Ты привыкнешь.
Она снова хмурится, и вид у нее страдальческий.
– Почему мне запрещено к тебе прикасаться?
– Потому.
Заставь ее замолчать, Грей.
– Это из-за миссис Робинсон?
Что?
– С чего ты взяла? Думаешь, она меня травмировала?
Ана кивает.
– Нет, Анастейша, не в ней дело. Кроме того, миссис Робинсон не потерпела бы капризов.
– Значит, она здесь ни при чем? – растерянно переспрашивает Ана.
– Да.
Не выношу, когда ко мне прикасаются.
Поверь, детка, тебе лучше не знать причину.
– И я не хочу, чтобы ты трогала себя, – добавляю я.
– Из чистого любопытства – почему?
– Хочу, чтобы ты испытывала наслаждение только от меня.
Вообще-то, я уже сейчас этого хочу. Хорошо бы трахнуть ее прямо здесь и заодно проверить, умеет ли она вести себя тихо. По-настоящему тихо, зная, что нас в любую минуту могут услышать другие посетители или обслуживающий персонал. Собственно, поэтому я и заказал отдельный кабинет.
Ана открывает рот, словно хочет что-то сказать, потом снова закрывает и подхватывает еще кусочек рыбы со своей почти нетронутой тарелки.
– Много информации для размышлений, да? – интересуюсь я, складывая листок с вопросами и засовывая во внутренний карман.
– Да.
– Хочешь, поговорим и о пределах допустимого?
– Только не за ужином.
– Брезгуешь?
– Вроде того.
– Ты почти не ела.
– Мне хватит.
Опять старая песня.
– Три устрицы, четыре кусочка рыбы и один стебель спаржи. Ни картофеля, ни орехов, ни оливок, и без еды целый день.
А ты утверждаешь, что тебе можно доверять.
У нее округляются глаза. Да, Ана, я считаю, что ты ешь.
– Кристиан, пожалуйста, я не привыкла обсуждать подобные темы.
– Анастейша, ты нужна мне здоровой и крепкой, – заявляю я категоричным тоном.
– Знаю.
– И я хочу прямо сейчас сорвать с тебя платье.
– Не самая удачная мысль, – шепчет Ана. – А как же десерт?
– Ты хочешь десерт?
Какой десерт, когда ты не съела горячее?
– Да.
– Ты сама можешь стать десертом.
– Боюсь, я недостаточно сладкая.
– Анастейша, ты восхитительно сладкая, уж я-то знаю.
– Кристиан, ты используешь секс как оружие. Так нечестно."
"Она опускает взгляд на колени, и в ее тихом голосе слышится грусть, затем поднимает глаза и пристально смотрит на меня. Взгляд бирюзовых глаз тревожит… и возбуждает.
– А ведь правда, использую. В жизни пользуешься тем, что умеешь. Но я все равно тебя хочу. Здесь и сейчас.
Я же знаю, Ана, ты не против.
