Я хотел сказать ему, чтобы вытаскивал быстрее, но Трибэ и сам, поковырявшись во мне, за что-то там ухватился и потянул…
Где-то через три, как мне показалось, бесконечных секунды, мой мозг не выдержал издевательства и боли.
И я благополучно отрубился.
Дневник Листова И. А.
День семьдесят второй. Светлая дня, чтоб её!
Я лежал на жёстком ложе из жердей, которое мне соорудил Трибэ. Послаблением был только валик из одеяла под головой. Чтобы я мог смотреть не только вверх, на голубое небо — но и на виновато сидевших перед мной подчинённых.
И на стоявшую пленницу.
— Какого хрена, а? — первое, что я спросил, оглядывая всех этих придурков из-под полуприкрытых век. — Это был простой, сука, план… Надёжный, как молоток! И так обосра-а-а… А-а-а, да что с вас, идиотов, взять!..
Я бы махнул рукой, но руки пока ещё слушались плохо. Трибэ, конечно, замотал мне поясницу бинтами… Вот только пуля, пробившая флягу с водой, толстый кожаный пояс и комбез, всё-таки добралась до позвоночника. Верхняя часть тела у меня хотя бы кое-как функционировала.
А нижнюю я вообще не чувствовал.
— Ну а чо мы-то? — спросил Мелкий, тронув повязку на голове и поморщившись. — Это всё эта придурошная! Орала на всю округу, тебе мешалась, стреляла!.. Вот и спасай после этого баб…
— А я откуда знала, что вы нормальные⁈ Эти-то, хоть и козлы, но меня не лапали ни разу… И сказали, что здесь вокруг одни бандиты, так что бежать некуда! — возмутилась девушка. — И как я должна была узнать, что вы не бандиты? Морды грязные, и людей во сне режете!
Она переминалась с ноги на ногу, с завистью глядя на сидящих Трибэ и Мелкого.
Руки у неё были связаны впереди. Зато ноги — свободны. Поэтому она то и дело начинала ходить туда-сюда, активно прихрамывая.
— Да сядь ты уже! — нахмурив лоб, попросил я её. — Не маячь…
— Спасибо, постою!.. — недовольно прошипела девушка.
— Вано, а она не может сесть! — ухмыльнувшись, заявил мне Трибэ.
Из-за чего заработал очень рассерженный взгляд девушки.
— Ты! — я перевёл взгляд на Русого.
— Ты за что её кусал⁈
Русый показал, за что именно. Я впечатлился. Обозвал его дураком лохматым. А он показал мне таракана, раздавленного лапой.
— Трибэ, ты-то чего ржёшь? — сурово уставился я на друга. — Кто Мелкому башку повредил?
— Я помогал!.. Я потом исправился! — разом посмурнев, взмолился Трибэ.
— Ага, исправился! А меня-то ты уже сломал! — тут же перехватив инициативу, заржал Мелкий.
А потом потрогал кровавую повязку на голове и снова поморщился.
