А затем побыстрее полез в «гроб». Откровенно говоря, мне уже было наплевать, чем этот сраный штурм закончится… Мне просто надо было его переждать.
Дневник Листова И. А.
Сто четырнадцатый день. Мысли перед возрождением.
Я умирал. И скажу честно: умирать — это весьма паскудное ощущение. Я лежал на земле, на боку, и очень старался не шевелиться. «Лечилка» работала в полную силу, но крови из меня натекло как-то чересчур много. Даже не думал, что её во мне столько…
Впрочем, я уже особо ни о чём не думал. Нет, конечно, проскакивали всякие-разные мысли… Например, что рассвет красивый.
Что Иваныч, гад, ягод нажрался, а ни с кем не поделился. Что больно смотреть, как добивают могучего Хир-Си. Но это всё так… Мысли, скользившие где-то по краю сознания.
«Смерть — это ещё не конец! Я смогу возродиться! Я открою глаза в своей капсуле! В Алтарном! В лучшем городе этого полушария! Я буду жить!»
Почему-то моё тело во всю эту галиматью не верило. На мозг волнами накатывала паника. А паника — это плохо… Паникуя, я дёргался.
А из-за этого десяток болтов, достигших цели — то есть, меня — делал мне очень больно.
Немели пальцы на руках и ногах. Кровь толчками покидала меня при каждом ударе сердца. Я был уже почти мёртв.
«Но это не конец! Не конец! Будет новое тело!»
«А буду ли это я?»
«А кто же ещё⁈»
«Это просто смерть тела! Это не моя смерть! Не-е-е-ет!»
Я снова нервно дёрнулся. И снова застонал от накатившей боли. Сознание медленно проваливалось в какую-то темноту. И только остатки воли помогали мне держать глаза открытыми.
Чтобы увидеть, что вокруг происходит.
Иваныч упал, когда арбалетный болт ударил ему в затылок. Кто стрелял, непонятно. Хотя… Тут ничего не понятно. Наши с рёвом наваливаются на загоны. Оттуда стреляют враги. Трупы вокруг, крики, визг. И запах…
Тошнотворный запах. От крови и внутренностей. Правда, он уже почти не мешает. Кровь продолжает вытекать из меня.
Вот… Ага, так и знал… Я уже перестал чувствовать конечности… На них, видимо, не хватило живительной красной жидкости. Что там говорил СИПИН? Случайности не случайны?
«Дурь какая-то…»
«Отвлёк меня просто…»
«Но хорошо отвлёк…»
«Больно-то как…»
Последний всплеск боли был таким жутким, что отказало зрение.
А сразу после этого меня мягко укутала темнота, позволив насладиться последними секундами жизни.
«Это не конец!..»
Это был конец.
Зрение так и не вернулось.
А темнота сменилась спасительным забытьём.
Глава 17
Совершенно откровенная
Дневник Листова И. А.
Сто четырнадцатый день.
