Странные мысли… Непривычные… Я, конечно, не бог весть какой психолог. Но, похоже, если по-умному говорить, я сбился с пути. Или, если сказать проще, потерял ориентиры.
И даже обсудить не с кем…
«Был ведь дружок — пропал!»
«Эх, Пресня, твою же мать! Ну как же ты, драть тебя за ногу, подставился? И где ты теперь? Уже вернулся на юг, в свою капсулу? Или ещё тут, на севере? Знать бы наверняка! Было бы хоть что-то определённое…»
«Наверняка рассвет уже скоро. Темно-то как… И душно, хоть и прохладно.
Лежу, как в могиле. Будто похоронили заживо, черти! А я не хочу в могилу, я жизнь ценю!»
«Вот уж действительно, что имеем — не ценим. Что теряем… Вроде с первого дня здесь вместе с Пресней. Ну друг — и друг. Сколько их таких было в моей жизни? А вот пропал, и тут сразу понимаешь: друг-то был такой… Всем друзьям друг. Не имей сто друзей — хватит и Пресни, блин! А он пропал, собака бешеная!..»
«А этот бешеный с красными глазами? Интересно, он тут? Его одного хватит, чтобы нам всю оборону проломить… Нет, может, прав Шило? Может, этот бешеный нас обманул? Тогда-то у него глаза были страшные… Как смертный грех, страшные… А во второй раз вроде просто покраснели сильно.
Может, и впрямь он в первый раз дерьма какого-нибудь сожрал?»
«Всё вокруг дерьмо. Все планы — дерьмо. Я же не любил эту тему с рабством. Какого хрена я так опустился, что сам кого-то в рабство беру? Дерьмо! И как же дерьмово мы должны выглядеть со стороны-то… Хотя… На хрен! Плевал я на чужое мнение!.
.»
«Чужая планета. Чужое полушарие. И я один против всех. Против, сука, всего мира…»
«Пресня, мать твою! Вот как же ты невовремя пропал! Может, подсказал бы…»
«Может, плюнуть на это всё?.. Нападут местные, а я потихоньку сбегу. Осяду тут в какой-нибудь группе, где мою морду не видели… Ценным человеком буду, между прочим. Бабу себе найду, чтобы не одному куковать…»
«Один… Сначала надо Пресню найти… А потом соскакивать с темы.
Вместе с ним влипли в эту ересь — вместе и будем выбираться. А всех остальных — да ну их в…»
— Тревога!!! Нападение!!! Тревога!!!
Крик разорвал предутреннюю хмарь. А с ней — и мою дрёму, в которой, как сонные мухи, путались уставшие мысли. Я попытался вскочить, но застрял в спальнике. Больно стукнулся головой о деревянный настил и грязно выругался. А потом всё-таки выполз из своего «гроба». Снова выругался, метнулся назад и вытащил арбалет.
