– Но мы не можем это доказать, – мягко остановил ее муж, – у нас с тобой стабильное материальное положение, дом, квартира. Твои родители имели право распорядиться своим имуществом так, как считали нужным. На мой взгляд, оспаривать их последнюю волю не стоит, прими выбор отца и матери. У вас давно не было близких отношений.
– Ты прав, – согласилась Рита, – прости меня, я от злости голову потеряла. Но Ларка!
– А с ней что? – нахмурился муж.
Рита обрисовала ему положение, в котором оказалась подруга.
Владимир Орестович помолчал, потом сказал:
– Разреши задать тебе несколько вопросов.
Отвечай только да или нет, и честно. Ты хорошо относилась к Ларисе в детстве?
– Да! – кивнула жена.
– Она считала тебя своей лучшей подругой?
Рите пришлось пробормотать:
– Нет.
– Лучшей была Ольга?
– Да, – после небольшого колебания согласилась супруга.
Далее беседа потекла, как по маслу.
– Ты советовала ей возобновить отношения с мужем?
– Нет.
– А рожать второго ребенка?
– Нет.
– Она спрашивала твое мнение на сей счет?
– Нет.
– В этом году она поздравила тебя с днем рождения или с каким-то еще праздником?
– Нет.
– Звонила, чтобы узнать, как у тебя идут дела?
– Нет.
Владимир Орестович погладил жену по голове."
"– Милая! Возможно, ты и считалась подругой Ларисы, но была на десятых ролях. Школьная пора миновала, сейчас у вас нет отношений. Ты не давала Ларе советов, поэтому не несешь ответственности за ее решения. Лариса была в тесной связи с Ольгой, к тебе она обращалась лишь тогда, когда ей были нужны деньги.
Как течет твоя жизнь, Гранкину не волнует. Сейчас она в панике по разным причинам: уход отца второго ребенка, отсутствие денег, страх за свою судьбу. Когда все это свалилось на Ларису, она вспомнила про тебя. И ты не подвела, приехала, выслушала ее, утешила, накормила, сопли Ларисе вытерла, пообещала дать ей денег. Но, милая, ей не десять лет, она сама отвечает за свои поступки. Все. Отрежь гнилой ломоть. Забудь о Ларисе, никогда больше не кидайся к ней на выручку.
Она никудышная подруга. Вернее, она давно тебе не подруга, и сомневаюсь, что когда-либо ею была. Лариса – деревянная лошадь, а ты кормишь ее овсом.
– Тату жалко, – призналась Маргарита, – хорошая девочка, умная, добрая.
– Ты ее рожала? – спросил муж.
– Нет, – пролепетала Рита.
– Значит, ты не несешь ответственности за нее, – подвел итог Владимир Орестович, – очень прошу исключить из нашей жизни Булкину и Гранкину. Признаюсь, они обе мне весьма неприятны.
