Но почему же они молчат?
– Ваше величество…
– Отставить, – бормочет в бреду раненый, – отставить… Я не он… я другой… Другой, понимаете?
Шар в груди лопается, статуи темнеют и, превратившись в пыль, осыпаются со своих пьедесталов. Гиацинтов стоит на берегу реки с черными водами, и рядом – кто-то невидимый с ласковым голосом:
– Ну пойдем… пойдем туда… Там хорошо… спокойно… покойно…
– Не хочу, – твердо отвечает Владимир и отворачивается.
Откуда-то сверху на него мягко обрушивается хорал… И молодой офицер уплывает на волнах музыки.
Все выше и выше… все выше и выше…
Туман, камыши… Берег озера. Из воды выходит Жаровкин. Он мертвый, но совсем как живой."
"– Так ты запомни, – говорит он строго, – камин… камин, а не дорога… Ты должен их найти… Должен! Это очень важно… Все зависит только от тебя, никто другой не сможет… Этот предатель… он опасен… Видишь, я недооценил его – и…
Он раскрывает сюртук и показывает след от раны на груди.
Затем выражение его лица меняется.
– Ты понял… ты нашел… Я этого не забуду… А теперь иди! Иди же!
Тоска, тоска, тоска… И Жаровкин куда-то делся, а вместо него над Владимиром склоняется усатое встревоженное лицо Балабухи.
– Предатель… – напоминает ему Владимир шепотом.
Артиллерист, кажется, озадачен. Нет, он искренне обижен…
За окном – дерево с золотящейся листвой. Неужели осень?
Нет, это ему кажется. Листву пронизывают солнечные лучи, и оттого она отливает золотом.
Ветер словно заигрывает с листьями, и они кокетливо трепещут, поворачиваются в разные стороны.
Хлопает дверь. Мелкие семенящие шажки.
– Не очнулся?
– Нет.
– Но он ведь не умрет? Антон, он ведь не умрет?
– Доктора сделали все, что могли. Теперь надо ждать.
Пауза. Затем:
– А-а… Ы-ы-ы!
Стук. Бац, бац, бац!
– Ну ты что, Август… – гудит голос артиллериста. – Опомнись! Перестань о стенку башкой стучать, она тебе еще понадобится…
– Думаешь? – недоверчиво спрашивает Август и, сделав неловкое движение, локтем сбивает на пол здоровенный чугунный подсвечник, который падает с диким грохотом.
Артиллерист подскакивает на месте.
– Да тише ты! Совсем с ума сошел, что ли?
– Кончайте шуметь, – раздается в комнате слабый голос.
Балабуха, вмиг забыв про Августа, поворачивается к постели, на которой лежит смертельно бледный Владимир.
