Оно похоже на состояние сновидений, но восприятие в нем осознанней, как в состоянии бодрствования. А подвижность ближе к полотну сна. Так вот…
Внимательно слушает. — Если смерть произошла без отягчающих обстоятельств, то мы взлетаем на самую верхушку своего потенциала. И видим свет, тонель… Это многие описывают…"
"Кивает. — У меня была клиническая смерть после аварии. Я видел. — В самом деле?! — Да. — Да. Значит, свет! – сглатываю я. — Но мы не можем трансформировать свое сознание в этот свет, потому что нас отягчает карма, психические наработки и начинаем проседать вниз.
И сразу после этого абсолютного света мы начинаем воспринимать «добрых божеств». Полотно тхёдол бардо отражает в нас самое светлое, что мы наработали, превращая это в события и переживания – встреча с Христом, умершей матерью или детьми. Это светлое, теплое… То, на что мы молились и мечтали. И мне кажется сейчас, что ты – это моё «доброе божество». — А что происходит потом? — А потом… а потом «гневные божества», Матвей.
Всё, чего мы боялись и ненавидели. Если не удалось синхронизироваться с добрыми. — Гневные… — Да. — Чего ты боишься?
Я очень боюсь, что ты узнаешь, как реально обстоят дела, Матвей и превратишься в Игоря. Очень!
Глава 37
Солнце светит в окно, заставляя глаза закрываться. — Я хочу на аттракционы… — бормочет она. – Американские горки хочу… с тобой… — Сходим. За…
«втра». – затыкаюсь я. — Когда захочешь сходим.
Теона вырубается, ее веки закрываются. Мы все время не высыпаемся, стараясь отобрать у времени всё, что можем.
Трахаемся, болтаем, философствуем, смеемся. И иногда она просто вырубается, как сейчас.
А я опять открываю гугл и ищу хоть какую-нибудь подсказку. Перебирая множество заболеваний, их признаки, которые могут хоть как-то вписаться в те крохи информации, которые она дала. Пусто. Либо лечится, либо отражается на внешности, самочувствии… Либо совсем экзотика.
Что это может быть?
Больше всего меня пугает то, что мы уже пару суток вместе, а она не выпила ни одной своей таблетки.
И это не в первый раз. Но заговорить об этом я не могу, вспоминая ее истерику. Завтра. Попробую завтра.
Вдыхаю поглубже. Из кухни густой ванильный запах с оттенками гари. — Тея!! Ты ничего не забыла?
Ее глаза распахиваются и увеличиваются. — А я говорила!
Несется в кухню. Я следом. Вырываю у нее полотенце и сам открываю духовку доставая пирог.
Переглядываясь, недоверчива его рассматриваем.
