Прикусываю губу, кажется, до соленого вкуса крови на языке, разглядывая жилистое запястье, крепкие пальцы, пару выпуклых вен на тыльной стороне ладони, в которой он сжимает себя. Сворачиваюсь клубком, жмурюсь так сильно, что в голове на мгновение вспыхивает боль. И снова смотрю, разглядываю все детали своего не_маленького мужчины.
Ни на полмгновения в моей голове не появляется мысль о том, что мы делам что-то ненормальное и неправильное. И эта ночь должна быть именно такой, даже если между нами так много километров.
Вздрагиваю, когда замечаю на экране входящий вызов и дрожащими пальцами не с первого раза попадаю в зеленую «кнопку» ответа.
— А теперь попробуй повторить свой вопрос, Эльфенка, — дразнит его голос. Сейчас — какой-то совсем другой: тихий и более низкий, урчащий, игривый, соблазнительный.
— Не уверена, что смогу, — кое-как отвечаю я, перекатываясь на спину. — У меня не осталось трезвых мыслей, Фенек. Ангелочки могут это не пережить.
— Будешь скучать без них?
Он тихо смеется.
Слышу возню на заднем фоне и намек на музыку превращается в ритмичную мелодию: «Твои ангелы внутри тебя не справились…[1]»
— Кажется, не буду, — улыбаюсь в ответ. Не мило, как обычно, а как я бы хотела улыбаться этому мужчине, если бы он лежал рядом абсолютно голый. Чтобы ему хотелось стереть эту улыбку поцелуями, от которых у меня точно закружится голова.
Меня снова штормит, на этот раз так сильно, что приходится перекатиться на живот и до боли в коленях сжать ноги.
— Что за звуки ты издаешь, маленькая? — Фенеку точно нравится играть со мной.
— Я просто удобнее устраиваюсь на животе, вредный ты мужчина.
Пауза, в которой я слышу полувздох, и мысленно ловлю его губами.
— Как бы я сейчас прошелся языком… От пяток до шеи… Раз ты лежишь на животе, да еще и в постели…
На этот раз не срабатывает ни один мой предохранитель, потому что мой стон в ответ — это больше, чем просто сказать: «Я тебя хочу, моя аномалия».
Мне становится очень неуютно лежать в постели. Даже если перевернуться на спину и попытаться глубоко дышать, все равно чувствую себя моделью-шибари[2]: связанной по рукам и ногам сотней хитроумных узлов, получающей удовольствие от неспособности управлять собственным телом. И Мастер связал меня совсем не веревкой из джута, а при помощи одних только слов.
— Ты так странно молчишь, — слышу новую порцию игривой насмешки.
