— А теперь давай, — я с большим трудом сдерживаюсь от более жесткого тона, — скажи мне, наконец, в чем я провинился на этот раз? У меня появилась еще одна фэйковая страница, с которой я кручу с кем-то роман у тебя за спиной? Я снова что-то нее то сказал? Не туда посмотрел?
— Я не хочу ругаться, — спокойно отвечает Йори, хоть глаза у нее явно на мокром месте. — Просто не выдержу. Пожалуйста, дай мне уйти. Я не буду ничего говорить, ни слова, просто уеду к себе, и мы останемся друг для друга…
— То есть ты уже все решила? Не считаешь нужным поделиться своими обидами, но я априори «как всегда виноват во всем», раз даже не даешь шанса хотя бы попытаться объяснить?
Выдумщица нервно теребит кисть длинного шарфа, а потом вдруг как-то подбирается, словно на моих глазах в нее подселили вторую личность: чертовски злую и категоричную.
Наверное, будь у нее в руках побольше силы, от куртки, которую она практически сдирает с себя. Не осталось бы мокрого места.
— Хорошо, Андрей, давай поговорим!
— Тон сбавь, — на всякий случай предупреждаю я. — Меня женские истерики не впечатляют, как и спектакли.
— А мне уже все равно!
Это звучит резко и очень убедительно. Мне даже хочется подойти ближе, заглянуть ей в глаза, чтобы убедиться — это все еще моя Йори, девушка, которая по странному стечению обстоятельств, еще не будучи моей женой уже носит мою фамилию. Потому что мне вдруг как-то не по себе от этой разительной перемены.
— Да, мне уже все равно! Я устала! Мне — плохо!
Да, она говорит очень громко, но все же в голосе нет противной визгливости и натужного дребезжания. Только уверенность и решимость на этот раз высказаться обо всем. Так что, скорее всего, именно этот разговор, а не вчерашнее объяснение, станет нашим тем самым Моментом Истины. Хотел бы я сказать, что мне пофигу, но это будет очень кривым самообманом.
— Я устала от того, что все время иду к тебе, но вижу только твою спину, а не твое лицо.
Ох уж эти писатели: даже скандалят высоким штилем.
— Разве ты не видишь? У нас ничего не получается, потому что… — Она нервно дышит, набирается сил для решительного шага и говорит: — Потому что я тебе не нужна. Не так, как я бы мне хотелось быть нужной мужчине, которого я люблю.
— Ты преувеличиваешь. — Черт, а ведь я тоже нервничаю, потому что слова прорываются как-то совсем неуверенно.
