— Хочешь слечь в постель с воспалением легких? Мало было ветрянки?
— До свадьбы заживу — сколько тут осталось.
— А сколько осталось? — как-то странно косится на меня мама.
— Ну как соберемся, через неделю.
— Андрей…"
"Когда мать начинает говорить такими интонациями, я понимаю, что что-то произошло. И взглядом «ну говори уже», предлагаю не мариновать меня трагическими паузами.
— Твоя фиктивная будущая жена сказала, что свадьба больше не нужна, потому что вопрос с Яной решился.
Я даже не успеваю ничего ответить, потому что натыкаюсь на Йори, которая выходит из комнаты с сумкой и уже в куртке.
И тут я понимаю, что у моей злости есть еще и четвертая стадия, которая называется «Маленькая Глупая Женщина»
— Можно узнать, куда ты собралась? — очень осторожно, тихо спрашиваю я, потому что чувствую, что предел моих нервов уже давно позади, что я и так заведен до визга пружин.
И вот в таком состоянии мне придется пережить еще один приступ женской мнительности.
— Домой, раз приехали бабушка и дедушка Сони, и во мне больше нет необходимости.
У нее такая улыбка в этот момент, что можно заморозить ревущий Везувий. Могу смело сказать и присягнуть хоть на чем, что впервые вижу, чтобы женщина смотрела на меня вот… так. Как будто я гад, сволочь, просто долбоеб и все это в хер знает какой степени.
— Точно уверена?
Йори немного прищуривается, но в этот момент деликатное покашливание моей матери очень вовремя останавливает нас обоих. Она говорит, что как раз собиралась забрать Сову на прогулку, и отец составит им компанию, раз уж нам все равно нужно «что-то обсудить». И эти десять минут, пока они спешно одеваются, кажутся просто резиновыми, потому что я успеваю проклясть все на свете, в особенности странную женскую привычку вечно все переворачивать с ног на голову, додумывать, перекручивать, добавлять своего — и из полученной, далекой от реальности гремучей смеси устраивать вселенскую трагедию.
Вместо того, чтобы просто_спросить.
Как только дверь за родней закрывается, в квартире вдруг распухает огромная убийственная тишина. Даже цокот секундной стрелки на наручных часах раздражает мозг назойливым ритмичным скрежетом.
