И потому что очень хочу такой же искренности. Не потому что «нужно» и не для «отвода глаз».
И потому что хочу кусочек такого же счастья. Как распоследняя эгоистка.
Пока пытаюсь переварить увиденную идиллию, Таня быстро скидывает обувь, раздевается и без всякого приглашения сама себе устраивает экскурсию по квартире. Соня сползает с рук своего дяди и вприпрыжку бежит за ней. А я остаюсь один на один с Антоном, у которого такой взгляд, что я сразу понимаю, почему Андрей говорил, что если бы они не были братьями, он был бы рад никогда не знакомиться с этим человеком, а тем более пересекаться с ним в суде.
На лице этого мужчины написано огромными буквами: «Я — бессердечная сволочь». Уверена, если в нем и есть немного нежности, все это распространяется только на семью и очень тонким слоем. Неудивительно, что на меня Антон смотрит как на потенциальную угрозу вне зависимости от того, что в их с братом плане по защите Совы я тоже играю не последнюю роль.
— Ничего, что мы нагрянули раньше? — спокойно и без намека на извинения спрашивает этот белобрысый великан.
Не представляю, кто в здравом уме и крепкой памяти ответил бы что-то в духе: «Нет, вы действительно не вовремя», поэтому просто отрицательно мотаю головой и, спохватившись, предлагаю кофе и завтрак.
— Кофе будет нормально, — не отказывается Антон. — Куда можно отнести вещи?"
"Пока он несет сумки в гостиную, где Андрей сказал их разместить, я колдую над кофемашиной и быстро прикидываю, что приготовить на завтрак. Но мысль обрывается на полуслове, когда Антон возвращается на кухню и вольготно устраивается на диванчике, даже не скрывая, что разглядывает меня с большой долей скепсиса.
— Андрей говорил, что ты в курсе дела, для чего нужен брак на бумаге, и все понимаешь, — в лоб заводит разговор он. Сразу видно, что мужчина не привык церемониться и ходить кругами, а начинает сразу с самого острого. Должно быть, адвокатский прием, чтоб одним махом, пока противник еще только думает, как бы сунуть ноги в стремена, вышибить его из седла и добить «тепленького».
— Ты же понимаешь, что это временная вынужденная мера?
— Я все знаю и все понимаю, — не отважившись повернуть голову, отвечаю я. — У нас просто дружеское… соглашение.
— Деловое, — поправляет Антон. — В таких вещах нет ничего хуже, чем личная заинтересованность и участие, пусть даже дружеское.
— Почему? — Я ставлю чашку на блюдце, и меня выдает нервный цокот посуды. Приходится мысленно обозвать себя трусихой и взять в руки.
