Теперь ее мечта исполнилась, потому что такая же дорогая хрень болтается у нее на шее и в ушах.
Она прослеживает мой взгляд и зачем-то прикрывает свою «добычу» ладонью. Видимо, так волнуется, что не помнит о часах «Омега» на второй руке. У меня у самого почти такие же, и я знаю, сколько они стоят.
— Я вышла замуж в прошлом году.
— Меня это вообще не интересует. Если ждала поздравления и большую коробку с бантом, то сорян, — развожу руками, — она выпала из багажника.
— Андрей, пожалуйста, ты же можешь не язвить.
— Могу, но не понимаю, ради чего должен себя сдерживать.
Она с облегчением встречает появление официанта, который приносит кофе и зачем-то кивает, когда я высыпаю в чашку только один стик сахара, вместо двух. Всегда так пил и не понимаю людей, которые могут пить кофе без капли сладости. У меня такой просто становится поперек горла."
"— Я вышла замуж в прошлом году, — наконец, переходит к сути Яна. — Мой муж — очень влиятельный человек с большими связями. Но в этом году он… неожиданно… — Слова даются ей с трудом.
Я нахожу в себе силы не перебивать едкими замечаниями. В конце концов, положа руку на сердце, прямо сейчас мне совершенно плевать на прошлое. Наверное, это и называется взросление. — Он собирается в политику.
— Поздравляю еще раз.
— Александр Черкесов, — озвучивает имя своего благоверного — и мне остается только присвистнуть.
Вынужден признать, она времени зря не теряла и действительно поймала крупную рыбу. Вероятно, целого мегалодона.
— Я до сих пор не понимаю, Яна.
— Мой муж… Я не сказала ему о том, что у меня был ребенок. — Она роняет на стол очки и прикрывает рот ладонью. — Что у меня есть дочь.
— А у тебя есть дочь?
— Андрей, прошу тебя!
— Если ты пытаешься сказать, что моя Соня — твоя дочь, то лучше даже не произноси этого вслух. — Но в целом я начинаю кое-что понимать. — Как только Черкесову зачесалось в одном месте стать политиком, его тут же начали прочесывать, чтобы удалить темные пятна до того, как в его грязное белье сунут носы конкуренты.
— Да. Ты прав. Александр знает, что у меня есть ребенок.
— Ну, раз мы с тобой разговариваем, и ты до сих пор с кольцом, значит, корабль семейной жизни пережил очередной шторм.
Яна закрывает глаза, медленно выдыхает и деревянным голосом произносит:
— Александр считает, что ребенок должен быть со мной, потому что я — его мать. Потому что так… правильно.
«Правильно для правильного политика, у которого не может быть жены-кукушки», — мысленно отвечаю я.
