Теперь придется за брюликами в магазин бежать, айфончики новые покупать, цветуёчки в ночном бутике заказывать, а там после нулей на часах продавцы так ловко меняют ценник! Специально для таких вот проштрафившихся мужей…
— Как жаль, да? — рассмеялась и вытянулась, расправляя плечи. Прогнулась кошкой, чтобы Левон затылком ощущал меня, а он и рад. Откинул голову, пользуясь мной, как подголовником. — Да я просто поздороваться подбежала. Сань, а ты в следующий раз закрытую вечеринку на гвозди заколачивай, чтобы враги не прокрались в тыл… А куда ваши цыпы убежали? Я им что, не понравилась? Неужели напугала?
— Кольцо, — сипло рассмеялся Левон, обжигая внезапным поцелуем мою правую руку, до сих пор покоящуюся на его плече.
— Приросло? Или очередная дурная привычка?
— А это напоминание, Куталадзе. Утром просыпаюсь, вижу и сразу настраиваюсь на новый день, что уже никогда не будет похож на день сурка, — обвела взглядом растерянных мужиков. — Всего доброго… Хорошего вечера. Прошу прощения, что потревожила…
Левон попытался перехватить руку, но меня было просто не остановить.
Бросилась в толпу, пытаясь отделаться от странного навязчивого ощущения ревности.
Дура… Карина!
Он — бывший… Страница, которую ты перевернула, чтобы начать все с самого нуля!
Тогда откуда эти слёзы, застывшие в глазах холодными хрусталиками льда? Откуда дрожь, бродящая по позвоночнику? Откуда ощущение тяжелого взгляда, скользящего от затылка до задницы?
Знала, что смотрит. Мне не нужны доказательства.
Куталадзе не мог иначе.
— Боровиков! — взвизгнула я, перехватывая нашего штатного юриста, пробирающегося к барной стойке сквозь дрыгающуюся в экстазе толпу. Бездумно, на эмоциях прижалась к нему всем телом. — Потанцуй со мной!
— Карин… Ты чего? — он рассмеялся, но спорить не стал. Его руки мгновенно опустились мне на талию, уничтожая расстояние между нами. — Весь вечер грустила, а теперь…
Симпатичный, голубоглазый, немного смазливый, но мне не замуж за него выходить.
Достаточно было того, что он — не Левон Куталадзе!
А это уже преимущество.
— Всё хорошо? Ты плакала, что ли? — Гена чуть нагнулся, пытаясь понять, что произошло, пока меня не было.
Всё не то… Глаза не те! Пустые, холодные, чуть пьяные… Губы тонкие, нос аккуратный, почти аристократический. Генка всегда был гладко выбрит, что было для меня совсем непривычно. Лощеный, выглаженный аккуратист без брутальной небрежности, без ощущения бурлящей силы.
