А Юрий всё видел, понимал, но его совсем не смущала мотивация моего поступка.
При первой встрече он меня сильно оттолкнул. И внешне, и своим диковатым поведением. Нехорошая слава за ним тянется, да и гонор всегда раздражал. Но сегодня он был совсем иным.
Юрий не пытался удержать меня, продлить формальный обед, не искал физического контакта. И лишь когда мы вышли из ресторана, в джентльменском жесте распахнул дверь своего мерина и протянул руку, предлагая помощь.
— Быть может, вам не стоит возвращаться в офис? — Петров скинул маску избалованной мрази, демонстрируя больше человечности, чем представители семейки Куталадзе.
Боже… Неужели я и правда говорю это?
— Если вас не затруднит, то я бы поехала домой, — приходилось часто моргать, только бы не выпустить то и дело накатывающие слёзы. Я коротко отбила сообщение в офис, что уже не вернусь, сбросила стопку уведомлений о пропущенных и закрыла глаза.
Тело чужое. Мысли чужие. Страхи гадкие…
Один шаг, и всё рухнуло, как и предупреждала Света.
Это как настольная игра, в которой башня может стоять на шатких опорах, а может рухнуть от неаккуратного движения.
И, кажется, это движение было обоюдным.
И Левон сделал все, чтобы расшатать равновесие. А я этим ужином выбила последнюю опору.
Петров уточнил адрес, дал указание водителю и пересел на противоположное кресло, утыкаясь в ноутбук. Увеличил дистанцию, дал свободу, воздух… В то время как Куталадзе готов был задушить меня своими вопросами.
— Почему вы это делаете? — взяла из подстаканника бутылку воды, вдруг ощутив невыносимый приступ жажды.
Откинулась на спинку, бесцельно утыкаясь взглядом в потолок, усыпанный блеклыми диодами, создающими ощущение ночного звёздного неба.
— Потому что женщине иногда нужно просто дать успокоиться. Бог вас создал чувствующими, иначе в мире бы начался хаос, — Юрий говорил тихо, спокойно. — Вы — единственный оплот, на чем держится человечность. Материнский инстинкт, любовь, эмпатия, понимание и сочувствие…
— То есть в базовой комплектации мужчин этих плюшек не установлено? — я усмехнулась.
— Почему же? Есть… Но только рядом с любимой женщиной и в тепле дома. Без вас мы расчётливые мрази, хищники и охотники, — Петров захлопнул крышку лэптопа и поднял на меня взгляд. — Сначала с этим бременем справляется мать, а потом жена… Когда я узнал, что чета Куталадзе разводится, сразу подумал, что на одну молчаливую женщину и холодного беспринципного мужчину в мире стало больше.
