Хорошо было сейчас, оттого кошмарнее вспоминалось то, через что пришлось пройти.
Чтобы понять, что ты счастлив, стоит на мгновение лишиться всего! Всего миг одиночества, и мысль о том, что Карина может быть счастлива и без меня, превратилась в тугую удавку. И всё цвет потеряло…
Не волновали работа, проблемы, вибрирующий на полу телефон. Да хоть конец света пусть случится, главное, что сейчас я с ней.
— Куталадзе, ты сбрендил? — она рассмеялась, смущенно закрывая ладонями пылающие румянцем щеки. В глазах искры, губы чуть припухшие, зазывающие, розовый язычок то и дело скользит по ним, маня поцелуем.
— Ага. Только поздновато… — пальцы бегали по внутренней стороне бедер, то и дело подкрадываясь к складочкам. — Мне бы двадцать лет назад понять, что повезло несусветно.
Кара замирала, едва слышно постанывала, а когда я вновь отдалялся, разочарованно выдыхала. И так снова и снова.
— Скажи, чего ты хочешь? — закинул её ноги себе на плечи, рассыпая поцелуи по шелковой коже. — Море, выходные в Париже, шопинг в Милане.
Карина, только скажи, я всё сделаю.
— Фу, как пошло, Куталадзе. Знаешь, ты не один виноват… Я же видела, что работаешь на износ не для себя, а для нас. Ты как встал на эти рельсы, так и прёшь тараном. Вот даже сейчас ты готов всё бросить к моим ногам, вот только это всё материальное. А мне хочется просто кофе, — соврала она и снова закрыла лицо.
— А хочешь, я забронирую тот отель на Мальдивах, откуда мы привезли Андрона?
— Нет, Куталадзе… Не хочу.
— А если честно? Давай, Кара… Сейчас самое время начать разговаривать.
— А я не хочу разговаривать, Куталадзе! Не хочу! Как только мы начинаем говорить, то сразу тонем в бытовухе, спорах и заботах о родных и близких. Да, возможно, я чокнулась, тронулась умом и потеряла совесть. Но я устала… Можно побыть просто женщиной? — с надрывом прохрипела она, приподнимаясь на локтях.
В глаза смотрела, так твердо, даже с неким вызовом.
И самое гадкое, что права она была. По всем статьям!
— Тогда замолчи, — резко стянул с изголовья свой галстук, а пока Кара удивленно наблюдала, повязал его в виде кляпа.
— Молчать, Кара…
— М-м-м-м… — она мычала, тянулась руками, чтобы стянуть кляп, то и дело переходя на смех.
— Т-ш-ш-ш… Сегодня ты — женщина, и только посмей стянуть его, Карина Куталадзе!
Она снова взорвалась возмущением, но руки убрала, перемещая их на мои плечи. И это был самый щедрый знак доверия, смирения и готовности ко всему, что я мог дать.
