— Как Стародуб по пьяни уволился, так совсем тухло стало. На мои темы теперь никто даже не зарится. Так что сижу я, как королева, одна в отдельном кабинете и «гвозди» от номера в номер заколачиваю. По самую шляпку. А если серьезно, то я с тобой поговорить хотела. — Она немного понизила голос, чтобы не привлекать внимания других клиентов: — Лель, не хочу тебя пугать, но в городе опять активизировался митинский маньяк. Ты проинструктируй Максима, чтобы поосторожней был.
— Кто активизировался? — не поняла Лелька.
— Маньяк, который на пустыре в Митине молодежь убивает. Ну, два года назад там студента первого курса убили, и до этого около пяти лет назад пацана там нашли. Неужели не помнишь?
— Смутно, — призналась Лелька, у которой похолодело под ложечкой. — И что, опять погиб кто-то?
— Да в том-то и дело. Нашли тело молодого парня. Только-только восемнадцать исполнилось. И картина та же самая — удушили его чем-то. Посреди белого дня. Митинский пустырь, конечно, место безлюдное, но чтобы вообще никто ничего не видел, такое редко бывает.
— А вроде писали, что поймали этого упыря? — припомнила Лелька."
"— Не следишь ты, Молодцова, за творческим путем подруги! — с укором ответила Инна. — Там прошлым летом девчонку молодую изнасиловали и убили, и довольно быстро преступника нашли, который на себя и остальные убийства взял. Он даже до суда не дожил, в камере тихо удавили. Но я тогда в своей статье писала, что он к митинскому маньяку никаким боком. Почерк другой совсем.
И вот, пожалуйста, и полугода не прошло, как новое убийство подтвердило мою правоту.
— Ты так говоришь, как будто тебя это радует! — в сердцах воскликнула Лелька.
— Я это говорю для того, чтобы ты провела с сыном воспитательную работу. Ему, конечно, на Митинском пустыре делать нечего, у него лицей совсем в другом районе, но все-таки береженого бог бережет. А насчет того, что меня это радует… Нет, конечно, но мой профессиональный цинизм позволяет мне испытывать легкое удовлетворение, когда я оказываюсь более правой, чем правоохранительные органы.
Уж извини за тавтологию.
— Иногда мне кажется, что ты — моральный урод, — дрожащим голосом произнесла Лелька.
— Тебе не удастся меня этим обидеть, тем более что Алиска тоже всегда так говорит. — Инна повертела головой и с удовольствием посмотрела на свое прекрасное отражение в зеркале. — О, надо ей тоже позвонить, предупредить. У нее Сережке тоже месяц назад восемнадцать стукнуло.
