Но зато в соответствии с этим правилом она поступила.
Собственно, проблем было две — где и на что жить с ребенком. И эти, казалось бы, нерешаемые проблемы решились очень просто. В первом домоуправлении, в которое обратилась Надежда, место дворника было занято, во втором — вакантно, но там ей отказали, глядя на ее субтильную фигурку с выступающим животом, а вот в третьем — согласились принять на работу и предоставить служебное жилье — комнату в деревянном бараке с печкой и выгребной ямой в конце общего коридора.
Выросшей в деревне Наде к таким условиям было не привыкать, поэтому назавтра же она, забрав документы из института и вещи из общежития, переехала в свое новое жилье. Оклеила комнату самыми дешевыми обоями местной фабрики, которые одуряюще пахли, но веселили глаз голубыми цветочками, и на третий день вышла мести двор.
— В декрет пойдешь? — спросил у нее унылый начальник домоуправления. — Если пойдешь, из комнаты выселю, так и знай.
— Не пойду, — пообещала Надя. — Ребенок на улице в коляске спать будет, пока я работаю.
Я обещаю, что вас не подведу, помогите мне, мне идти некуда.
— Да никто в очередь и не стоит на это место и это жилье, — поморщился он. — Работай на здоровье.
— Все у меня еще будет, — сказала себе Надя, вернувшись в первый вечер с работы и рухнув на колченогую кровать с продавленными пружинами. — И образование, и любимая работа, и любовь.
Дочку, родившуюся в рождественскую ночь с шестого на седьмое января, она назвала Любой. Надежда и Любовь. Теперь их было двое.
Конечно, она сильно уставала. И в первые дни, с непривычки. И на поздних сроках беременности, и после бессонных ночей, хотя родившаяся дочка была спокойной и особых хлопот не доставляла, и позже, когда начались проблемы с сердцем. Но, сжав зубы, много лет каждое утро выходила она на свою работу, чтобы сберечь право на единственное жилье, которое могло быть им пристанищем.
Когда Лельке исполнилось девять месяцев, Надя взяла приработок — устроилась дворничихой в детский сад, чтобы в него взяли дочку.
Когда девочка стала постарше, то выходила помогать матери, не страшась ни дождя, ни снега. А с годами все чаще начала убирать двор и вместо нее. Надя тогда уже ослабела настолько, что не всегда могла встать с постели."
"Загаданное когда-то сбылось не полностью. Учительский диплом и мечта встать у школьной доски так и не воплотились в жизнь. Зато Любовь у нее была — яркая, непоседливая, упрямая и надежная.
Мужчины для Надежды не существовали.
