Были булочки с корицей, кофе с молоком на ночь, рассказы про картины известных художников, развешанные по стенам. Правда, Саша понимал, что это не картины, а репродукции, но ему это казалось неважным, так же как то, что на картинах были нарисованы только юноши, обнаженные юноши и мальчики, беззаботно купающиеся в речке или валяющиеся на теплом песке.
Саша официально стал Александром Александровичем Гоголиным, но дома его никогда не звали иначе, чем Сашенькой. Его завораживала биология, мир которой постепенно открывал ему новый отец.
Именно он раскопал и открыл Сашеньке его прошлое, рассказал про настоящих родителей, описал мать и отца, которых знал лично. Впервые в жизни Саша чувствовал себя нужным и любимым. За Гоголина он бы, не задумываясь, отдал жизнь, а потому в день своего совершеннолетия, через четыре года после усыновления, легко расстался с девственностью, пусть и не совсем традиционным способом. Гоголин был его кумиром, его божеством.
Федю Широкова он знал с первых дней пребывания в этом доме.
Федя тоже любил его, маленького, испуганного детдомом мальчишку, отчаянно жаждущего любви. В какой-то момент времени в постели их стало трое, но Саша был готов ублажать своего кумира любыми способами, лишь бы тому было хорошо. Днем, оставаясь дома, он частенько пускал к себе Федю. Вдвоем им тоже было хорошо. И Саша мечтал, чтобы такая жизнь никогда не кончалась.
Ему было двадцать два, когда он понял, что в мыслях Гоголина появился другой. Однажды он проснулся ночью, как от толчка, и, с нежностью глядя на профиль спящего рядом отца и учителя, вдруг отчетливо понял, что в сердце того нашлось место еще для кого-то, кроме него, Сашеньки.
У него хватило ума не задавать вопросов, а проследить за Гоголиным, чтобы убедиться, что другой юноша действительно есть. Он очень хотел поступить в хороший вуз, чтобы помирить маму и папу, и Гоголин занимался с ним, чтобы тот смог успешно сдать вступительные экзамены. Мальчика звали Мишей.
У него было все, чего Саша был лишен с детства: любящая родная семья, бабушка, которая не могла надышаться на внука, а главное, Саша видел, каким взглядом смотрел на него Гоголин, и от этого взгляда у него, Саши, все внутри переворачивалось.
Третий раз в жизни потерять надежду на любовь было для него немыслимо. Идея убить Мишу пришла легко и совсем не испугала. Парень оказался дружелюбным и охотно пошел через пустырь вместе со своим новым товарищем.
