— А я, дура, его еще брать не хотела.
— Митю нам тоже бог послал, — упрямо сказал Максим. С перебинтованной шеей, в пижаме, он выглядел очень трогательно, но говорил по-прежнему как мужчина, серьезный мужчина. Решительно говорил."
"— Сыночек, иди спать, пожалуйста, — попросила Лелька. — Ты еще успеешь меня повоспитывать, но сегодня у меня уже совсем ни на что сил нет.
— Тогда и ты иди спать, — рассудительно сказал Максим. — Так-то ты права, утро вечера мудренее.
— Сейчас сигаретку выкурю и пойду, — согласилась Лелька.
— И ты ложись. Я зайду к тебе пожелать спокойной ночи. Как когда ты был маленький, помнишь?
— Конечно, помню, — улыбнулся сын. — Много не кури и приходи. Я не усну, буду тебя ждать.
Сигарета, нервно вздрагивающая в тонких, умелых Лелькиных пальцах, кончилась довольно быстро. Стоя у приоткрытого окна, она смотрела вниз на притихший, уснувший в февральской ночи город. С улицы чуть слышно пахло приближающейся весной. Или такое обманчивое ощущение дарила сирень?
Бросив окурок в окно, чего она не делала последние лет двадцать, Лелька захлопнула створку, решительно достала из вазы ветки сирени и запихала их в мусорное ведро, сердито стукнув дверцей шкафчика, за которой оно пряталось.
Сирень не цветет в феврале. А значит, в ее жизни сегодня нет и не может быть места сирени.
Глава 22
Все точки над i
Собаки тоже смеются, только они смеются хвостом.
Макс ИстманНа работу идти не хотелось. Последний раз такое приключилось с ней после известия, что ее несостоявшийся жених-олигарх — преступник.
Тогда она, правда, оклемалась довольно быстро, дня за три. Сейчас с того страшного дня, когда чуть не погиб Максим и она велела Дмитрию Воронову больше никогда не приближаться к порогу ее дома, прошла уже неделя, но заставить себя одеться, собраться, завязать ненавистный узел на затылке, накрасить глаза, нацепить шпильки и дежурную улыбку и пойти на работу она так и не смогла.
Несколько дней, пока не зажила рана на шее, с ней дома провел Максим.
Но сегодня он пошел на занятия, оставив Лельку одну. Маясь от безделья и даже не сняв пижамы, она слонялась по квартире, не зная, чем себя занять. Впрочем, именно так она ходила уже неделю, периодически натягивая махровый халат, если вдруг начинало знобить, и не выпуская из рук маминого клоуна, надежное средство утешения в трудные минуты.
Резкий звонок в дверь заставил ее вздрогнуть.
