Я чувствую себя одинокой, как никогда раньше, зная, что лидер, которому я посвятила свою жизнь, обманул меня и всех остальных в нашем сообществе самым тревожным образом. И все это во время борьбы с этими тёмными, непристойными ощущениями, которые Эроу постоянно вытягивает из меня. Моя голова кружится, мой разум в полном тумане.
— Ибо Господь Бог ваш идет с вами, чтобы сразиться за вас с врагами вашими [и] спасти вас, — говорит он мне.
Я прижимаюсь к нему всем телом, впитывая слова, вслушиваясь во фразу и расшифровывая её.
Выпустив вздох неверия, я расслабляюсь в его объятиях, пока мой разум работает над знакомыми словами. Это один из первых отрывков, которые он вырвал из Библии и оставил для меня на комоде.
— Они хотят лишить тебя голоса, Брайони, — шепчет он. — Забрать твой голос. Обрезать твой бутон до того, как ты успеешь расцвести.
Загадочный код, раскрывающий его ответ. Он делал всё это не просто так. Он молча защищал меня своим больным и извращённым способом. Оберегая меня от людей, которых он считает моими врагами, и одновременно закаляя меня для схватки.
— Но мне нужно, чтобы ты расцвела. Мне нужно, чтобы ты предстала передо мной во всей своей тёмной, восхитительной красоте. Раскрой свою силу и покажи мне глубину между своими лепестками, — говорит он, проводя тыльной стороной тех же пальцев по моей щеке.
Моё сердце замирает от его слов. Они должны означать что-то более глубокое, но когда он произносит их таким хриплым, нуждающимся тоном, мышцы моих бедер снова напрягаются. Моё тело обманывает меня в его присутствии, всегда стремясь к чему-то большему.
— Теперь я твой Бог, — шепчу я ему в ответ его слова, те самые, которые он написал над отрывком, наконец-то расшифровав послание.
Ибо Господь Бог ваш идет с вами, чтобы сразиться за вас с врагами вашими [и] спасти вас. Это не было сказано в знак богохульства. Это был знак его защиты. Он готов быть моим щитом, но только если я понесу меч.
Он выпрямляет позвоночник, молча возвышаясь надо мной, и если бы я была в состоянии видеть более четко, то могла бы представить, что на его лице застыло гордое выражение восхищения.
Его голова опускается к моей шее, мои глаза плотно закрыты, так как моё тело содрогается от страха откровения. Тёплые влажные губы обхватывают мочку моего уха, снова пронзая мое тело искрами. Он нежно посасывает её, прежде чем я чувствую, как его влажный язык скользит вверх по моему уху.
Мой пульс громко стучит в моей шее, а хриплый стон едва вырывается наружу.
