Одна мысль о том, что я могу вызвать такую реакцию у мужчины, заставляет мое лицо раскраснеться. Он наклоняется ко мне, приподнимает подбородок так, что наши губы оказываются в сантиметрах друг от друга, его лохматые мокрые волосы щекочут мне лоб. От него пахнет вином, кожей и ужасными, сокрушающими душу решениями.
Его губы раздвигаются, язык высовывается изо рта, и он нежно проводит им передо мной, как обманчивая змея, которой он и является. Я чувствую, что могу упасть в обморок, в то время как мой взгляд переходит с его глаз на язык.
Медленно, неуверенными движениями, мои губы наконец приоткрываются, и я обхватываю губами его ждущий язык. Двигаясь вперед, а затем назад, я сосу его как леденец, отрываясь от него в конце.
Его влажный, теплый язык ощущается на моих губах едва уловимым сладковатым вкусом, совсем не таким, каким я представляла себе вкус греха. Я прислоняюсь спиной к деревянной двери и смотрю на него, чувствуя, как меня охватывает странная волна удовольствия от этого простого, но совершенно незнакомого действия.
— Ты это почувствовала, — говорит он, его глаза изучают моё лицо. — Это покалывающее ощущение, которое пробегается по твоему позвоночнику и останавливается между твоих ног, заставляя мышцы напрягаться и сокращаться.
Я сглатываю, нахмурившись от его точного описания, прежде чем мои глаза смущенно опускаются на пол.
Его рука крепко обхватывает мою челюсть, притягивая моё лицо к своему.
— Эти чувства, эти мысли… эти желания, — его хватка смягчается, тогда как его пальцы пробегают по моей шее.
— Они полностью заложены в твоей генетической структуре. Они возникли задолго до того, как мужчины придумали правила, чтобы контролировать твои глубины.
Я задерживаю дыхание, просто смотрю на него, когда его нос снова почти соприкасается с моим."
"— Ты — женщина без голоса, Брайони, — шепчет он мне в губы. — Позволь мне быть горлом, через которое ты будешь кричать.
Я ошеломлена его словами и чувствую, словно я пьяна в его присутствии. По крайней мере, я предполагаю, что так чувствуют себя пьяные люди.
У меня легкая слабость, голова кружится, и всё же каждая часть моего тела насторожена и жива, захвачена вихрем саморазрушения и питается персональным писанием, которое он исповедует.
Он наклоняет голову к моей шее, и я чувствую, как его губы касаются моей кожи. Он проводит ими по моей покрытой кровью груди, пока не становится передо мной на колени, его лицо оказывается прямо на одной линии с моей грудью.
