Я ухмыляюсь обоим охранниках, наслаждаясь страхом, который они излучают, почти удивляясь, почему всё прошло так легко, прежде чем дверь позади них открывается, и я вижу человека, ради которого я здесь.
Ухмылка Нокса мгновенно растягивается по его лицу, прежде чем он вскидывает бровь, глядя на оружие, которое я направил на его людей.
— Я не должен удивляться, правда.
Он поворачивается, кивая бритой, татуированной головой, чтобы я следовал за ним. Я быстро подмигиваю парням у двери, убираю оружие и следую за Ноксом.
— Да, я знаю, — начинает он, проходя со своей долговязой фигурой по тускло освещенному коридору, пока говорит. — Они не самые умные из команды, но они обладают самым сильным ударом. Это отпугивает большинство людей, — он оборачивается, чтобы посмотреть на меня, и останавливается перед черной дверью с красным окошком. — Не то чтобы ты входил в число большинства, очевидно.
Нокс знает меня лучше, чем кто-либо другой. Он знает всю глубину моего безумия. Проводя время вместе, ты заведешь друзей, о которых даже не подозревал, будешь общаться с самыми неподходящими людьми.
Людьми, которые находят твою творческую преступность и превращают её в нечто более интригующее и более талантливое, чем когда-либо прежде. Тюрьма — это образование, в котором я приобрел множество навыков.
Он владеет и управляет стриптиз-клубом и баром, где отмывает деньги для подпольных наркобаронов. Он не только занимается поставками, как женщин, так и наркотиков, но также и получает деньги от политиков, представителей церкви и выдающихся граждан нашего милого и благоухающего сообщества в обмен на то, что он будет держать рот на замке о том, что происходит за его закрытыми дверями.
Он ни с кем не связан. Ни с кем, кроме меня.
Я не виню парня за то, что он берет деньги там, где может. Он не заставляет никого заходить и получать быстрый минет и секс, и то, что здесь происходит, происходит по обоюдному согласию. Грязные девушки, пускающие слюни за деньги, и первозданные мужчины, пускающие слюни за грязных девушек.
Их жены-домохозяйки не раздвигают свои ноги так, как этого хотят эти выдающиеся члены общества. Нет, эти мужчины притворяются при свете дня и раскрываются под покровом ночи.
— Ты снова пришёл к Анике? — спрашивает он с ухмылкой, поднося ключ-карту к двери. — Давненько тебя не было.
Дверь пищит, открываясь перед нами.
— Наигрался, — насмехаюсь я. — Но это бизнес, говнюк. Мне нужна информация от одной из твоих девочек.
