Я наблюдаю за ней, жаждая уничтожить мою маленькую дразнилку. Если представится возможность, я разорву ее на части.
— Хочешь еще? — дразнит она, вынимая палец и размазывая сливки возбуждения по моим губам.
— Да, мать твою, — отвечаю я, прежде чем она снова сжимает меня."
"Мои бедра вздымаются, член напрягается и течет по животу, а мой язык разделяет ее складки. Вскоре ее бедра начинают дрожать, а ногти впиваются в плоть моей груди. Я грубо посасываю ее клитор, нежно покусывая набухший бутон, и ее охватывают спазмы.
Она вскрикивает, размазывая свой скользкий центр, и кончает мне на лицо, звуки, вырывающиеся из ее горла, приводят меня в бешенство.
Ее дыхание постепенно выравнивается, и она отстраняется от меня, напевая:
— Хороший мальчик.
— Трахни мой член, Брайони, — приказываю я, сексуально расстроенный потерей власти в этой ситуации. — Сядь на него, черт возьми, уже. Господи, хватит уже этого дерьма. Расстегни наручники.
Сползая с меня, она смеется над моими словами. Ее глаза полуприкрыты в послеоргазменном блаженстве, что еще больше дразнит меня.
Она возвращается к комоду и берет что-то еще в руки. Затем подходит к краю кровати рядом с моими ногами, и я поднимаю голову, пытаясь увидеть, что она делает.
— Мне очень не нравится твой тон, — ругает она. — Кроме того, требование не поможет. Мне нужно услышать, как ты умоляешь об этом, плачешь, молишь о наслаждении, которое могу дать тебе только я.
Она снова забирается на кровать и садится между моих раздвинутых бедер, прикусывая губу и глядя на мой член.
Мой пульс учащается.
— Что ты делаешь?
Ее грудь вздымается и опускается, когда она делает глубокий вдох. Ресницы трепещут, она облизывает губы, кажется, нервничает. Почему ее маска чистой уверенности сползает?
Ее глаза находят мои, и я слышу щелчок, за которым следует низкое жужжание.
— Брайони. — Я пытаюсь сесть, но меня оттаскивают назад. — Что ты делаешь?
— Шшш. — Она прикасается к внутренней стороне моего бедра тем, что, похоже, является вибратором.
— Не сопротивляйся, иначе кляп вернется в твой рот.
Вибратор движется дальше по бедру, ближе к моему мужскому достоинству. Наручники впиваются в мои запястья, когда я агрессивно дергаюсь.
— Нет. — Я практически рычу это слово, в моем выражении лица чувствуется боль.
Взгляд ее глаз говорит мне обо всем. У меня был шанс очистить ее от грязи, которой она подверглась ради меня. Теперь она собирается очистить меня от душераздирающей грязи моего прошлого.
