Кэллум вскакивает и отступает от двери, выхватывая из-за спины пистолет, когда Нокс врывается в комнату с пистолетом, направленным прямо на него.
Брайони выныривает из-под стойки Сэйнта, выхватывает из-под сапог на высоком каблуке еще один клинок и направляет его прямо в череп одного из телохранителей Кэла, подошедшего к ней сзади. Он замирает на месте и падает на бетон, словно рухнувшая стена, а она быстро и без усилий поднимает одно колено и выхватывает из-под юбки еще один нож.
С точностью опытного убийцы она направляет нож в грудь другого телохранителя.
В ее плавных движениях видна подготовка. Он вскрикивает, хватаясь за лезвие, застрявшее прямо в центре его груди. Выдернув его, он с глухим лязгом швыряет на пол и идет вперед на тяжелых ногах, устремив на нее смертоносный взгляд и доставая из кармана пистолет. Она стоит прямо перед ним, подняв подбородок, и вызывающе смотрит на него. Он поднимает на нее пистолет, и она закрывает глаза.
Я с силой дергаю за наручники, желая освободиться, прежде чем он сможет причинить ей вред, и неважно, что для этого придется оторвать мне руки по самые плечи.
Но прежде чем я опережаю события, охранник делает еще два шага, слегка спотыкаясь, а затем выстрел с другого конца комнаты приносит ему пулю в затылок. Кровь мужчины забрызгивает лицо и шею Брайони, и она вздрагивает. Кэллум выглядит совершенно ошеломленным, в то время как Нокс не сводит с него глаз: оба держат оружие на вытянутых руках, готовые выстрелить.
Епископ Колдуэлл задыхается от ужаса, когда Барет выходит из-за сцены, его собственное дымящееся оружие направлено прямо на него и его попытку сбежать.
Его дряхлые старческие руки трясутся перед ним, и он сдается на колени, как гребаный трус.
Аластор выхватывает из-под пиджака пистолет и бросается ко мне, приставляя его к моему виску.
— Сейчас, сейчас, сейчас…, — спокойно говорит он, оглядывая комнату. — Давайте все просто сделаем хороший глубокий вдох, пока кто-нибудь важный не пострадал, а?
Его глаза сосредоточены на Брайони, пока он прижимает ствол к моему виску, давая понять, что его намеки известны.
Я — его рычаг.
Она стоит, затаив дыхание, в ее поразительных голубых глазах плещется безумная ярость.
— Ты, крысиный ублюдок, ты, — говорит Кэллум Ноксу, их пистолеты по-прежнему направлены друг на друга. — И ты! Тупая бродячая сука!
Я кривлюсь, услышав эти слова в адрес моей Брайони, когда она бросает парик к своим ногам, встряхивая длинными черными локонами.
