"
"Его жуткая ухмылка снова становится широкой на его татуированном лице, и он смотрит на меня с тем, что я могу только предположить, как сырое волнение. Захватывающий трепет.
— Сюда, куколка.
* * *Я никогда никого не убивала. Я бесконечно представляла себе это в том лесу. Кора твердого дуба, мои жертвы. Но я представляю, что это чертовски легче, чем то, что я собираюсь сделать.
Стоя в издевательском костюме, в черных сапогах на платформе, доходящих до лодыжек, и в парике, натянутом на голову, я сжимаю костяшки пальцев, делая последний вдох, когда янтарный свет над головой освещает мне комнату.
Покачивая телом в такт чувственным ритмам, я воплощаю в себе ту женщину, которой он помог мне стать. Той, кто владеет своей сексуальностью, кому она дает силы. Женщина, которая гордится изгибами своего тела. Я даю этим демонам все, что они только могут пожелать.
Тряся голой задницей о столб, я наклоняюсь, чтобы коснуться губами каблуков-платформ, проверяя, надежно ли закреплен нож. Кажется, они не замечают, что я не та обычная девушка, которую они часто посещают.
Наверное, для этих людей задница — просто задница.
Кружась вокруг шеста, я пытаюсь скрыть свою личность, пряча лицо под краем черного, обрезанного парика, но моя грудь практически сжимается, когда я наконец вижу его.
Он сидит, привязанный к стулу, окровавленный и избитый до полусмерти.
Я беспокоюсь, что опоздала, что слишком долго добиралась до него, пока не вижу, как его грудь вздымается, а голова опускается все ниже, почти окончательно сдаваясь в мои руки.
Зная, что он в безопасности в тех самых руках, к которым только-только привык.
Его прямой взгляд на меня с другого конца комнаты вершит свою судьбу, и все мое существо воспламеняется.
Это совершенно метафизически, как мы можем ощущать присутствие друг друга просто по одной лишь гулкой энергии. Как я ощущала его присутствие в воздухе еще до того, как мы узнали друг друга, так и он может считать каждый удар сердца, которое кричит о нем в любой комнате, где я нахожусь.
Мы связаны так, как только могут быть связаны две сломанные вещи. Глубина его трещин запечатывает судьбу моих.
И вместе, в логове собственной гибели, мы запечатаем их судьбу.
57. Верность
Брайони ослепляет меня своей первозданной сексуальностью. Она скользит по сцене, хватаясь за шест, пока ее маленькое упругое тело опускается на пол. Ее бедра вращаются, опьяняющий вихрь чистого секса, прежде чем ее кошачьи повадки сфокусируются на мне.
